Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 75 – Татьяна Милях

Другие игроки, уже начавшие было хмуриться, тут же зашумели на товарища:

— Да брось ты, Ерёма! К девчонке прицепился. Вишь, сиротка на камушек засмотрелась. Ты б лучше в свои карты глядел, а не на детей нападал.

Купец, смущённый общим осуждением, сунул ей медный грош:

— Ладно, не реви... — проворчал он, виновато нахмурившись. — На вот, купи себе пряник. Но под руку больше не лезь!

Дарёна, поклонившись в пояс, поспешно отошла, пряча за слезами холодный, расчётливый взгляд, а проходя мимо Матвея, едва заметно мазнула пальцами по его плечу, давая знак: «Всё хорошо, работаем дальше».

Застыв у окна, девчонка якобы глазела на ночную Москву, но в отражении стекла видела всё: и карты купца, и хмурого детину, который медленно заходил Цыгану за спину. Детина не играл, он вглядывался в затылок Матвея, явно выискивая крап или лишнюю карту в его рукаве. По спине Дарёны пробежал тревожный холодок, но она не обернулась, а медленно, словно устав от долгого ожидания, подняла руку и дважды коротко коснулась лба и груди, будто смахивая невидимую соринку.

Цыган мгновенно уловил знак. Не доиграв раздачу, он швырнул карты на стол и зевнул:

— Всё, удача мне изменила. Не идёт масть, — он сгрёб монеты и поднялся: — Пошли, малая, хозяин, поди, уже заждался.

Через минуту они уже были на улице. Матвей поначалу шёл молча, поскрипывая кожаными сапогами, лишь отойдя на безопасное расстояние, он остановился и обернулся к Дарёне.

— Ну, Графиня... — он покачал головой, и в его голосе смешались восхищение с суеверным страхом. — Молодец. Быстро того вышибалу вычислила. А с купцом? Я уж думал — всё, сейчас нас в «Яму» потащат, а ты... — он одобрительно поджал губы. — Как про батюшку-то запела! У меня аж под жилеткой захолонуло. Ты ему не просто зубы заговаривала, ты ему душу наизнанку вывернула. — Цыган достал выигрыш, задумчиво пересчитал его и протянул ей половину — больше, чем полагалось помощнику. — Страшный ты человек, Дарёнка, хоть и ростом с вершок, — серьёзно добавил он. — Пальцы у тебя золотые, это верно, но в голове — лёд лютый. Другой бы на твоём месте от страха в штаны наложил, а ты купчишку обчистила, да ещё и виноватым его выставила.

— Не его я обчистила, Матвей, — тихо, но твёрдо ответила девочка, пряча деньги. — Я лишь взяла то, что он у других отобрал. Такие, как он, на чужих слезах жиреют, так пускай хоть немного на сирот поделятся.

Цыган посмотрел на неё по-новому. Раньше он думал, что «воспитал» себе смену, но теперь понял: он вырастил не воровку, а «мстительницу».

— Ох, смотри, малая... — вздохнул он, снова зашагав к Волчьей долине. — Для меня ты не опасна, я свой, из грязи. А вот тем, кто в шелках да в золоте ходит, я бы не советовал тем у тебя на пути вставать. С такой «совестью», как у тебя, ты их до последней нитки разденешь и глазом не моргнёшь.

Дарёна не возражала. Она помнила, как тяжело отец зарабатывал каждую копейку. Как он глотал колючую пыль камней, как вдыхал ядовитый дым химикатов и сплавов, как болели у него глаза и спина, а потому людей, готовых с лёгкостью спустить за вечер целое состояние, ей было не жаль. Таких «пустышек» она презирала ещё больше, чем тех, у кого вытаскивала кошелёк на торгу, и её помощь Цыгану была лишь формой мести этому праздному миру богатых.