Книга Отверженный, страница 74 – Алексис Опсокополос

От обоих моих мучителей исходила ненависть, но от долговязого ещё и какое-то другое чувство. Будто он испытывал удовольствие. Возможно, так оно и было — парню нравилось мучить других.

Вытащив ледяные когти у меня из бедра, тощий маньяк полоснул ими мою щёку. На пол закапала кровь.

— Имя, щенок! — заорал опять толстый.

Я не отвечал. Не знал, зачем им нужно моё настоящее имя, но почему-то был уверен: узнав его, они меня убьют. И ещё я думал, что если бы можно было откатить время назад, я ни за что бы не отправился в Ржавую Бочку на концерт. Лучше бы я всю ночь просто просидел на лавочке возле общежития.

Но я пошёл на концерт и этим запустил череду событий, которые в итоге привели меня в непонятную комнату с незнакомыми людьми, что меня били и вытрясали из меня моё настоящее имя. Самое обидное — я даже не мог точно сказать, чьи это были люди. Сорокина? Вряд ли. Знакомые тех бедолаг, что висели у Зотова? Ещё мене вероятно. А может, это сам князь решил избавиться от свидетеля того, как его дочь чуть не обесчестили. Так ведь не обесчестили же. На Зотова тоже было мало похоже.

Но кто тогда притащил меня в эту комнату и приставил ко мне парочку маньяков? Вместо ответа, я получил очередной удар по лицу от толстого и ещё один его вопль:

— Мы тебя сейчас на куски порежем! Говори своё имя, щенок!

И тут же ледяные когти тощего опять вонзились в моё тело, на этот раз в плечо.

Я получил ещё несколько ударов, после чего отворилась дверь, и в комнату вошёл лысый мужчина в камуфляжной куртке.

— Сказал? — спросил он у моих мучителей.

— Молчит гад, — ответил толстый. — Но это ненадолго. У нас и не такие становились разговорчивыми.

После этого толстый так врезал мне по лицу, что я вместе со стулом отлетел к стене.

«А ведь надо было просто посидеть пару часов на лавочке», — опять подумал я, почувствовав во рту сильный привкус крови.

Незнакомец в камуфляже кивнул на парня, сидящего на втором стуле, и спросил:

— А что с тем?

— Отключился, — ответил долговязый.

— Притащите его сюда, поставьте их рядом! — приказал лысый.

Мои мучители исполнили приказ и поставили стул с избитым парнишкой возле меня. Я узнал в несчастном Сорокина. Неужели всё же, это Зотов устроил? Кому ещё нужно так избивать Сорокина? Я ничего не понимал.

— У тебя есть возможность спасти себе жизнь, — сказал мне лысый. — Назови своё настоящее имя и фамилию!

— Роман Андреев, — ответил я.

Удар у лысого был посильнее, чем у первых двух, у меня аж в глазах потемнело.

— Приведите его в чувство! — приказал лысый и кивнул на Сорокина.

Долговязый притащил откуда-то ведро воды и вылил на друга Левашова. Тот пришёл в себя и начал испуганно озираться. Увидев меня, несказанно удивился. Даже приоткрыл рот, хотел мне что-то сказать, но посмотрев на наших мучителей, не стал этого делать.

А то, что произошло дальше, повергло меня уже в настоящий шок. Лысый не спеша достал из поясной кобуры пистолет и выстрелил Сорокину в грудь. Бедняга вскрикнул и обмяк на стуле. Лысый выстрелил в друга Левашова ещё два раза, после чего обратился ко мне:

— Ты следующий! Если не назовёшь своё настоящее имя, ты следующий!

Мне было очень страшно, но я понимал, что стать следующим у меня намного больше шансов как раз таки, если я назову имя. Ребята были суровые, но, судя по всему, не самые сообразительные, если думали, что убив Сорокина, они подтолкнут меня к откровению. Наоборот, я решил молчать до конца. Впрочем, при таком развитии событий, конец обещал быть скорым.