Книга Отверженный, страница 75 – Алексис Опсокополос

Тощий опять вонзил свои ледяные когти мне в левое плечо, но в этот раз вытаскивать их не стал. Я почувствовал, как от раны начинает по всему телу расходиться холод. Особенно сильно начала замерзать рука.

— Ты что собрался делать? — спросил толстый товарища.

— Сейчас заморожу ему руку, — ответил долговязый. — Потому будем молоточком откалывать по кусочку начиная с пальцев. Посмотрим, как ему это понравится.

Мне это не понравилось ещё на этапе озвучивания идеи, но поделать я ничего не мог — руку почти не чувствовал, хотя пальцами шевелить ещё получалось. Ситуация казалась безвыходной — мне оставалось лишь сидеть и терпеть все эти мучения, поедал себя за то, что попёрся в клуб или назвать имя и фамилию и всё это прекратить. Но вид убитого Сорокина напоминал, что второй вариант я выбрать всегда успею.

Когда я уже не чувствовал своей левой руки, а морда долговязого расплылась в предвкушении скорого развлечения, где-то снаружи раздался громкий взрыв. Сразу же за ним ещё один, за ним ещё. Потом застрочила автоматная очередь.

Мои мучители на автомате посмотрели в сторону входной двери. Долговязый от удивления аж вытянул шею. Такой отлично возможности ударить ему правой в кадык упускать было нельзя. Я пробил. Долговязый вытащил из моего плеча когти и обеими руками схватился за горло. У него надолго перехватило дыхание — пробил я сильно и попал удачно.

Я вскочил со стула, но лысый тут же навёл на меня пистолет и прикрикнул:

— Сядь! Быстро!

Злить его я не рискнул и повиновался. Тем временем сидевший в углу с автоматом уже выбежал в коридор, по пути снимая АК-146 с предохранителя. Шум боя усиливался и приближался.

— Похоже, надо уходить, — сказал лысый своим товарищам.

— А с ним что? — спросил толстый, кивнув на меня.

Не знаю, что я заметил раньше — движение руки лысого с пистолетом или исходящее от него желание убить меня, которое появилось внезапно и буквально накрыло меня холодной волной. Скорее второе, так как я успел выхватить из-под себя стул и ударить им лысого по голове. Получилось неплохо — лысый не удержался на ногах и упал. Он даже выронил пистолет. Зато толстый навёл своё оружие на меня. Но от него исходил испуг, я это почувствовал и сказал:

— Не делай этого! Это пришли явно за мной. Отдай меня живым, этим ты спасёшь жизнь себе. Я попрошу, чтобы тебя не наказывали.

Я смотрел, как толстый мечется в раздумьях и как в это время лысый поднимается и подбирает с пола пистолет.

— Не делай глупостей! — продолжал я давить на толстого. — Вы не успеете уже уйти, дом явно окружён! Вам не простят, если вы меня убьёте!

В это время лысый направил на меня пистолет и почти выстрелил, но толстый неожиданно заорал:

— Не стреляй!

Толстяк направил свой пистолет на лысого, встал между ним и мной и сказал:

— Пацан прав! Надо его отдать, и нас отпустят.

— Отдать? — усмехнулся лысый. — С тебя потом хозяин с живого шкуру сдерёт. В лучшем случае. Отойди!

— Если не отдадим, нас убьют! — стоял на своём толстый. — Плевал я на твоего хозяина! Я жить хочу!

Толстый насупился, и по нему было видно, что он твёрдо настроен меня отдать живым. Правда, я не был уверен, что пришли именно за мной. Всё это я обещал ему просто от безысходности. Но, похоже, мой план получил шанс на успех — толстый мне поверил. Но шанс этот просуществовал недолго — он исчез в тот момент, когда ледяные когти долговязого вонзились в шею толстяка.