Книга Отверженный, страница 77 – Алексис Опсокополос

— Ищешь следы ранений? — спросил отец Арины. — Бесполезное занятие. Елизар Тимофеевич четвертованного умеет собрать так, что шрамов не будет. А уж пулевое отверстие для него — сущая ерунда.

— Ну с четвертованным всего раз было, — ответил лекарь. — И то нам повезло, что его жизненная искра не покинула. Мясо срастить ума много не надо. Искру не упустить — вот главная задача.

— Спасибо Вам большое, — сказал я лекарю. — И что раны заживили, и что искру не упустили.

— Так её ты сам не упустил, — улыбнулся Елизар Тимофеевич. — Я лишь тело чинил.

Одарив меня ещё одной улыбкой, лекарь обратился к Зотову:

— С Вашего позволения, я пойду Фёдор Сергеевич. Если что, любое время я к Вашим услугам.

— Благодарю, Елизар Тимофеевич! — ответил Зотов, пожал лекарю руку, и тот ушёл.

— Думаю, подобного больше не должно случиться, — сказал отец Арины, когда мы остались вдвоём. — Мы ясно дали понять Левашовым, что ты под нашей защитой. Ты ведь понял, что это они тебя похитили?

— Догадался.

— Но первое время лучше не покидай территорию академии. Всё должно успокоиться. Война не нужна ни нам, ни им, но первое время не исключены импульсивные поступки на эмоциях.

— Вы разнесли их дом, и они не начнут войну? — удивился я.

Зотов рассмеялся и сказал:

— У Левашова хватило ума держать тебя не дома, а на базе охранной фирмы, принадлежащей их семье. Формально это не их территория, и при штурме базы не погиб ни один член их семьи, так что началом войны это никак не назвать. Тем более мы действовали в своём праве — спасали незаконно похищенного друга нашего рода. Поэтому реши Левашов начать после этого инцидента войну, Суд Чести не признал бы её обоснованной.

— Простите, но я не знаю, что такое Суд Чести, — признался я.

— У людей это инструмент разрешения споров между аристократами, — пояснил Зотов. — В его состав входят представители двадцати трёх самых влиятельных человеческих родов России. В основном старейшие в роду. Суд Чести формально не имеет никакой силы, но его решения являются рекомендациями для каждого уважающего себя рода. Если Суд Чести признает, что в войне какая-либо сторона неправа, то её рискнут поддержать лишь самые верные союзники. Если Суд Чести решит, что представитель какой-либо семьи совершил поступок недостойный аристократа, то весь род провинившегося может пострадать. Вина, доказанная Судом Чести, может быть смыта лишь кровью, поэтому не многие спешат туда обращаться — иногда решения суда могут удивить, а назад ситуацию уже не отыграешь.

— Поэтому Вы уверены, что Левашовы туда не обратятся?

— Если они это сделают, мы попросим Суд Чести рассмотреть поступок младшего Левашова в отношении Арины. А в таких ситуациях обычно исход предугадать легко.

Зотов выдержал небольшую паузу и добавил:

— Но мы этого делать не будем. Сказать честно, твоё похищение, хоть и оказалось крайне неприятным событием, но пошло нам на пользу. Освободив тебя, мы ответили Левашовым на гнусный поступок Олега. Мы уничтожили их людей, не причинив вреда непосредственно членам семьи. Признаюсь, вышло всё очень удачно. Теперь мы ещё и разорвём помолвку на основании непорядочности младшего Левашова, чем окончательно отплатим ему за его поступок. И на этом можно будет считать конфликт исчерпанным. Надеюсь, у Левашовых хватит ума понять, что общественное порицание их наследника намного лучше приговора Суда Чести. Тем более репутации Олега уже особо ничем не испортить.