Книга Я есть Закон! Том 3, страница 35 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Я быстро сопоставил факты. Предложенная жилплощадь по своим характеристикам, рыночной стоимости и расположению многократно превосходила квартиры в нашем старом доме. Это было более чем щедрое возмещение ущерба.

— Это приемлемо, — согласился я, закрывая папку. — У меня только один вопрос: когда это всё можно будет оформить юридически?

— Да хоть сейчас! — ответил заместитель гендиректора. — Если вы согласны, если мы так быстро договорились, то хлопаем по рукам, и мой секретарь прямо сейчас проводит вас в отдел продаж оформлять договор. Вы же уже здесь — чего нам тянуть?

— Я-то здесь, — логично заметил я. — Но остальные жильцы сейчас не здесь. А моя доверенность не даёт мне права от их лица заключать подобные договоры.

Вячеслав Егорович слегка нахмурился и уточнил:

— А при чём здесь остальные жильцы?

— Ну, им же тоже необходимо физически присутствовать, чтобы подписать документы и оформить своё новое жильё в этом элитном комплексе, — пояснил я очевидную процедуру.

В кабинете повисла пауза. А затем Вячеслав Егорович рассмеялся. Это был долгий и заразительный смех человека, который услышал потрясающую шутку. Он даже снял очки, чтобы вытереть выступившую слезу.

— Ох… ну вы даёте, Илья Сергеевич! — отсмеявшись, произнёс он. — Шутка просто отличная, оценил!

И в этот момент, анализируя его реакцию, я окончательно осознал суть происходящего: речь не шла о компенсации для всех. Речь шла исключительно обо мне. От меня хотели банально откупиться, чтобы я прекратил представлять интересы соседей.

— Это не шутка, — официальным голосом произнёс я. — И в таком формате, как вы предлагаете, дело не пойдёт. Я отказываюсь.

Улыбка мгновенно исчезла с лица топ-менеджера.

— Ты чего вообще добиваешься, Таранов? — спросил он, резко перейдя на «ты».

— Того, чтобы люди получили нормальное, безопасное жильё взамен изъятого, — твёрдо ответил я, а моё внутреннее Ядро резонировало, требуя равновесия. — Я хочу Справедливости!

— Справедливости? — Вячеслав Егорович презрительно скривил губы. — Мальчик, ты не в сказку попал. Это так не работает. Это — большой бизнес. Серьёзные, уважаемые люди на этом проекте зарабатывают колоссальные деньги, а не благотворительностью для бедных занимаются! И запомни: эти деньги они заработают в любом случае, с тобой или без тебя. Но у тебя сейчас есть уникальный шанс получить свою долю малую… хотя, откровенно говоря, совсем не малую… если ты просто закроешь рот, заберёшь эту бумажку и прекратишь вставлять нашей компании палки в колёса!

— Я никому никаких палок ни в какие колёса не вставляю, — спокойно парировал я, поднимаясь с кресла и забирая со стола доверенность. — Я лишь требую справедливости в рамках закона. И выбор у вас предельно прост: или вы предоставляете всем без исключения жильцам квартиры в нормальном, пригодном для жизни доме… или я буду добиваться этой справедливости в суде!

Вячеслав Егорович откинулся в кресле. Его лицо исказила недобрая, высокомерная ухмылка человека, обладающего безграничным административным ресурсом.

— Ну, раз так… — он выразительно указал пальцем на двустворчатые дубовые двери. — Тогда идите вы, Илья Сергеевич… в суд. А там посмотрим, кто кого.

Всю дорогу до офиса я продолжал анализировать предложение заместителя генерального директора «Родного очага». Мысль о том, что мою принципиальность и стремление к Справедливости оценили как обычный, вполне осязаемый товар, который можно банально купить за квадратные метры в элитном ЖК, оставляла неприятный осадок — своего рода ментальный шум, который мешал полностью сосредоточиться на текущих задачах. Человеческая природа в её корпоративном проявлении продолжала меня неприятно удивлять.