Книга Церковь Таможенного Союза, страница 110 – Юлия Зонис

— Я зайду сам, – повторил он и обернулся к молчавшему до сих пор Макнамаре. – Джейсон, если что-то пойдет не так, проследите, чтобы на площадь пустили газ и начали стрелять из всего, что есть. Не бойтесь меня зацепить, но постарайтесь не прикончить этого типа.

«И заодно следите за этими двумя напыщенными ослами и их солдатами, чтобы они не пустили пулю мне в спину», – мысленно добавил он.

Молодой лейтенант подобрался и кивнул.

Слабое утешение.

* * *

Он рассчитывал, что сумеет переместиться достаточно близко к баррикаде, чтобы скрутить похожего на хиппи парня, вырубить его и убраться оттуда за пару секунд. Почти получилось. До баррикады оставалось ярдов двадцать, но плотно затянутых смогом и простреливаемых со всех сторон. Варгас вывалился с «изнанки», упал на залитую кровью и перепаханную гусеницами брусчатку, подобрался, перекатился за подбитый армейский бронетранспортер…

И тут его ударил «красный шум». Он ожидал, что будет плохо, однако не представлял, насколько плохо. В голове как будто взорвалась граната. Все вокруг затянуло багровой дымкой. Он попытался привстать, но старая рана в груди, полученная еще на Сердолике, открылась, словно не было нашлепки из органопласта и его собственных нарощенных в лаборатории клеток. Горлом хлынула кровь, ноздри мгновенно забил ее металлический запах. Варгас, опираясь на левую руку, сделал еще одну попытку подняться, сжал в правой рукоять меча и рухнул прямиком в беспамятство. А точнее, в самый неприятный из своих снов.

Мелодия скрипки. Дерганая, рваная, дрожащая. Нет, не скрипки. Маленькая девятиструнная хардангерфеле, та, на которой играют северяне.

Музыка похожа и не похожа на то, что он слышал недавно, совсем недавно… Где? Похожа, но враждебна. Прилипчива, как загустевший мед.

Над ржаным полем кружатся вороны. Небо набрякло тучами, воздух влажен, но дождя пока нет. Невдалеке пылает сельская церковь. А по полю, топча злаки, идет чумной хоровод. Не все из них еще мертвы, но многие скоро умрут. Они уже протоптали круги на поле, много, много кругов, и по пятам за ними следует ядовитый туман.

Скрипка не умолкает. Он оборачивается, чтобы взглянуть на музыканта в зеленом камзоле и длинноносых башмаках, музыканта, приплясывающего в такт собственной мелодии, и видит свое лицо…

Его вышвырнуло обратно в реальность.

Вся площадь была затянута парализующим газом. Его ядовито-желтые клубы поднимались к весеннему солнцу. Тактические линзы позволяли видеть сквозь этот туман. Часть людей на баррикаде еще отстреливалась, натянув противогазы, но парень в цветастой рубахе скатился вниз и лежал, раскинув руки. Судя по тому, что «красный шум» исчез, он потерял сознание.

— Ты идиот, Варгас, и к добру твои эксперименты не приведут, – прокашлял Андрей, поднимаясь на ноги.

В груди все еще неприятно покалывало. Игнорируя щелкающие о брусчатку пули, он подскочил к парню, треснул его для верности мыском ботинка в висок, взвалил на плечо и отчалил сквозь «изнанку» в оперштаб.

— Мне следовало бы уволить вас, а еще точнее – отправить под трибунал. Что скажете в свое оправдание, Варгас?

Старый коршун на сей раз не удосужился нацепить очки и потому выглядел тем, кем являлся, – хищной птицей, не утратившей хватку и в свои почти девяносто лет. Для законченности образа он даже скреб ногтями стол. Если бы они, как неделю назад, сидели в университетской библиотеке в Гуаякиле, на лаковой поверхности наверняка бы остались царапины. Но они находились сейчас в дата-центре Лиалеса, и серой металлопластовой столешнице было все равно, хоть лазерным резаком по ней скреби.