Книга Церковь Таможенного Союза, страница 112 – Юлия Зонис

Смерив Варгаса еще одним презрительным взглядом, старый стервятник не отказал себе в удовольствии нанести coup de grâce^[14]:

— Впрочем, я и забыл, что после Сердолика вы остановились в развитии, как в физическом, так, видимо, и в умственном. А теперь давайте вернемся к делу. Извольте расхлебать ту кашу, что заварили.

* * *

Цирковое трио разместили в отдельном блоке Лиалеса. Блок был хорош тем, что при малейшем признаке тревоги разгерметизировался, отделялся от основного корпуса и отчаливал в космос, без воздуха и без надежды на спасение. Впрочем, для нейромага и танцовщицы эти меры предосторожности оказались излишними. Бенедикт Лакоста был просто исполнителем на зарплате и транслировал мигрантам из лагеря Па-де-Кале то, что ему велели транслировать, – мелодию, которую и без того наигрывал на скрипке русоволосый хиппи, только прямиком в лимбическую кору. Шифр, который содержала мелодия, разгадать пока не удалось, однако именно благодаря ему действия мигрантов были настолько скоординированными.

Девица оказалась поинтересней. А именно, она оказалась пророчицей. Очень редкая особь женского пола, обладавшая Даром – хотя и проявлялся он совсем не так, как у мужчин.

Большую часть недели Варгас потратил на исследование ее феномена, не решаясь признаться самому себе, что попросту откладывает тот момент, когда надо будет взяться за вожака. За хиппи. Записи ЦТС насчет пророчиц были крайне скудны, так что потребовалась помощь со стороны. И он обратился к Линде.

На голографическом экране комма жена брата выглядела нахмуренной, невыспавшейся и отчего-то злой. Медно-рыжая растрепанная грива делала ее похожей на молодого, недовольного жизнью льва.

— Слышала, что ты учудил, – вместо приветствия сообщила она.

— Ты тоже решила меня этим попрекнуть?

— Слушай, мама с отцом наконец-то помирились и путешествовали по Франции. На той неделе они были в Эльзасе, но Кале тоже входил в их планы, они и в Англию собирались. Я даже не хочу представлять, что бы было…

— Не хочешь – не представляй, – резко оборвал ее Варгас. – Я звоню не за тем, чтобы тебя утешать.

Линда наградила его мрачным взглядом.

— Этого я от тебя и не ожидала. Так зачем звонишь?

— У тебя нет знакомых генетиков, занимавшихся психиками, и в частности одаренными? С университетских времен, например.

— А в ЦТС нет генетиков, занимающихся одаренными? – ядовито поинтересовалась Линда. – Или вы до сих пор предпочитаете методы средневековой инквизиции?

Впрочем, она довольно быстро сменила гнев на милость и, поразмыслив, предложила связаться с Дмитрием Сапожниковым, работавшим в государственном НИИ генетики в Москве. Россия до сих пор оставалась практически закрытой для ЦТС и позволяла себе исследования, не разрешавшиеся ученым Европы и обеих Америк.

— Он прикольный, – поведала Линда.

— Чем именно?

— Очень увлеченный. Такой летящий. Мы с ним много общались на третьем курсе… и даже встречались, правда, недолго.

— Он, значит, в твоем вкусе? Тоже похож на лорда ситхов? – хмыкнул Андрей.

— Нет, он похож на художника или музыканта. Увидишь – поймешь. И Дима тогда еще получил медаль Моргана за исследование генома психиков, у него в двадцать два года были публикации в Nature…

— Я в восхищении, – процедил Варгас.

— А ты не ревнуй, не всем же умными быть, – хихикнула Линда и оборвала звонок.