Книга Церковь Таможенного Союза, страница 113 – Юлия Зонис

* * *

Не ревновать, как ни странно, оказалось сложно.

После всех формальностей – в России действительно не жаловали представителей ЦТС, а особенно спецслужб Церкви, – они встретились в вирт-пространстве, в имитации венского уличного кафе.

Вирт Андрей не любил. Приходилось задействовать «буйки» – никого из одаренных, понятное дело, не шунтировали, – а качество вирт-проекции в них было довольно скверное. Вдобавок после Сердолика у Варгаса появилось то, что его коллеги полушутливо называли «черным шумом». Сильнейшее электромагнитное поле, от которого у психиков и одаренных после сколько-нибудь продолжительного общения начинала болеть голова и наблюдались скачки способностей. Линда, по крайней мере, на это жаловалась – и, как бы ни ждала его, каждый раз вздыхала с облегчением, когда он покидал Вилла Селесте. Это тоже мешало проекции, так что туристическая улица Вены в центе старого города – отсюда отлично просматривался готический шпиль собора Святого Себастьяна – время от времени то сменялась чернотой, то шла радужными разводами.

Для их беседы профессор Сапожников выбрал льняной белый костюм и широкополую, тоже белую шляпу и напоминал русского туриста в Монте-Карло девятнадцатого века. И Линда была права. Он действительно смахивал на служителя муз, а не на ученого. Высокий, тонкокостный. Точеный профиль поэта или артиста. Грива волнистых волос, мгновенно растрепавшаяся на ветру, когда он снял шляпу и положил на стеклянный столик кафе. Широко расставленные серые глаза. Сейчас эти глаза пялились на Варгаса с откровенным, жадным любопытством, и Андрей подозревал, что дело вовсе не в татуировках.

— Отдал бы все что угодно за пробу вашей ДНК, – без лишних предисловий брякнул генетик.

Варгас усмехнулся. Именно поэтому он готов был мириться со всеми неудобствами вирта. Делиться своей ДНК с российскими учеными он собирался меньше всего.

— Это же чертовски интересно, – увлеченно продолжил красавчик. – Мы могли бы проверить все, с появлением 5G NGS – это секвенирование абсолютно нового поколения, позволяет учитывать эпигенетику, конформационную и полевую составляющую…

— Я знаю, что такое 5G NGS, – перебил его Варгас.

— Ах да. Я слышал, что в университете Святого Духа дают неплохое образование.

— Вы проверили то, о чем мы просили?

Дмитрий несколько скис, очевидно, осознав, что волшебной ДНК эсбэшника ему не видать.

— Да. Она гомозигота. Действительно редкое явление.

Варгас потрудился прочесть ранние статьи Сапожникова и уяснить, что проявление психических способностей, согласно изысканиям русского, определялось эпигенетикой, а конкретно метилированием определенных участков ДНК. Но вот с Даром было сложнее.

— Тут ситуация, чем-то похожая на наследование гемофилии B. Наверно, слышали, было такое заболевание до появления полноценной генной терапии, в том числе и у последнего из наследников российского престола.

— Наслышан, – ответил Варгас.

— Кстати, почему у вас русское имя? – тут же ввернул ученый.

— Может, потому, что моя мать русская?

— Вот как. Не знал. Извините. Я задаю много вопросов, – обезоруживающе улыбнулся Дмитрий.

«И правда сам мистер Очарование. Интересно, как Линде могу нравиться я, если этот солнечный мальчик ее типаж?» – сердито подумал Андрей.