Книга Сталь и пепел, страница 78 – Дмитрий Ворон

Аномалия пришла не с дороги.

Сначала это был всего лишь сдвиг в звуковой картине ночи. Легкий, почти призрачный скрип подошвы по мокрому камню где-то справа, наверху, метрах в тридцати. Не зверь. Зверь был бы тише или громче, но по-другому. Это был осторожный, но не идеальный шаг человека. Потом еще один. И тихий, приглушенный шепот, который ветер донес обрывками: «…ничего… мрак…»

Адреналин впрыснулся в кровь холодной иглой, но не вывел из состояния. Наоборот — я застыл, превратившись в часть земли. Сердцебиение, по команде, замедлилось еще сильнее. Глаза, прикрытые веками, были обращены в сторону звука, но не видели — слушали и считали.

Щелк. Скрип. Пауза. Шепот.

Трое. Не больше. Легкий дозор, такой же, как наш. Фалькенхарцы. Они заблудились, отклонились от маршрута или целенаправленно проверяли этот сектор. Неважно. Они шли прямо на мою ложбину.

Логика пронеслась холодными, четкими строчками. Они не знают о тебе. Если продолжать лежать, есть шанс, что пройдут мимо. Подняться — обнаружить себя. Трое против одного в темноте — плохие шансы. Принять бой — значит провалить задание и, вероятно, умереть. Оставаться неподвижным — единственный разумный вариант.

Я вжимался в землю, становясь камнем, корнем, пустотой. Их шаги приближались. Теперь я различал тяжелое, слегка учащенное дыхание одного из них — молодого, нервного. Шепот стал отчетливее.

— …Чертов лес, ничего не видно. Капитан с ума сошел, посылать ночью…

— Заткнись, Ханс. Иди и смотри под ноги.

Они были уже в десяти метрах. Пяти. Тень одного из них, высокая и узкая, упала на край моей промоины. Я видел ее сквозь тонкую ткань маскировочного плаща. Он шел, не глядя под ноги, уставясь в темноту перед собой. Его товарищ был слева, третий, судя по звукам, чуть позади, прикрывая тыл.

И тогда случилось невозможное.

Из тьмы, из самой гущи бурелома слева от нависшего надо мной дозорного, вырвалась черная туша с оглушительным, рвущим тишину ревом. Это был не рык зверя. Это был звук разрываемого воздуха, голодной ярости и первобытного ужаса, воплощенный в громовое рычание. Что-то огромное, стремительное и абсолютно бесшумное до этого момента бросилось вперед.

Дозорный, тот самый Ханс, вскрикнул не от боли, а от чистейшего испуга. Он отпрыгнул назад, споткнулся о корень и рухнул, выронив арбалет. Его товарищ слева заорал что-то нечленораздельное. Раздался резкий, сухой щелчок спускового механизма, и арбалетная болта с шипением вонзилась в дерево в метре от меня, содрав кору.

— ЧТО ЭТО?! — завопил третий.

Сумятица была полной. В темноте, среди внезапного кошмара, они палили почти наугад. Еще один болт просвистел в воздухе. Кто-то выхватил меч, и сталь звякнула о камень. Черная тень — я так и не успел разглядеть, что это было: медведь, огромный волк, что-то иное — метнулась в сторону упавшего дозорного. Раздался короткий, обрывающийся хруст и влажный звук. Потом тень рванула прочь от меня, в сторону леса, утаскивая что-то тяжелое и безвольное. Я услышал отчаянный, быстро удаляющийся топот и последний, дикий крик одного из фалькенхарцев, бросившегося в погоню или, что более вероятно, в бегство.

Тишина навалилась снова, но теперь она была взрывоопасной, звонкой от недавнего хаоса. И в этой тишине я услышал тяжелое, прерывистое хрипение прямо над своей головой.