Книга Дети Богов и Воинов, страница 108 – Шона Лоулес

— Вижу, у тебя тоже непростая жизнь, – тихо молвила она.

Я уставилась на нее, изо всех сил стараясь не выдавать изумления. Какое жалкое, наверное, из меня зрелище, раз она видит меня насквозь.

— Ожоги уже не болят.

— Я не про это. – Лукреция сцепила пальцы на столе. – Ты так удивилась, когда я сказала, что любила мужа. Наверное, тебе попадались исключительно жестокие мужчины. Я-то знаю, что таков удел большинства женщин, а вот мои дочери – нет. Они еще невинны. Возможно, я слишком стремилась их защитить.

Я так сильно потерла друг о друга пальцы, что кожа на подушечках покраснела.

— Ну же, спроси. – Лукреция наклонилась ближе, стряхивая на плечи копну темных волос. Ее большие карие глаза полнились теплом и состраданием. – Я же вижу, какой вопрос у тебя на уме.

— Но ведь это не мое дело.

— А это не важно. Ты, как и я, здесь чужая, и выглядишь… уж прости за прямоту, словно сбилась с пути.

Пусть лезть в чужую жизнь и невежливо, я не сумела сдержать любопытства.

— Викинги взяли тебя в плен и продали в рабство. Как же ты можешь здесь оставаться? Как ты умудрилась полюбить одного из местных мужчин? Вот что я хотела спросить.

— Моя двоюродная сестра задала тот же вопрос на борту купеческого судна из Наварры, когда я призналась, что хочу остаться в Ирландии. Я отвечу тебе то же, что и тогда ей. На родине я встречала и хороших мужчин, и плохих. Некоторые обижали и угнетали женщин, точь-в-точь как викинги. То же самое я могу сказать и про ирландцев. – Она запнулась от переполняющих ее чувств и продолжила тише: – Иногда самые верные сердца у тех, на кого без слез не взглянешь, а тот, кто кажется благородным, оказывается подлецом и мерзавцем.

— Как же их различить?

— А вот это вовсе не просто. – Она со вздохом обернула платок вокруг груди. – Если бы я знала, то не боялась бы отпустить Фелицию.

— Так, может, и не надо ее отпускать?

Она с улыбкой покачала головой:

— Будто ты не знаешь девушек в ее возрасте. Куда проще заставить ветер стихнуть.

И вновь меня удивили ее слова. Я всегда считала, что смертных женщин выдают замуж отцы, а у них самих нет права на что-либо повлиять. Оказывается, чувства между ними зарождались точно так же, как и среди Потомков. Наверное, все женщины хотели найти хорошего мужчину. Одного из немногих. Такого, каким обязательно станет Броккан.

— А ты? – спросила Лукреция. – Ты надолго в Манстере?

— Я лекарь, – ответила я, опустив голову. – Я хочу находиться там, где людям нужна помощь.

— Сегодня у тебя побывало немало семей, а завтра и послезавтра придет еще больше.

— Ты правда так думаешь? – Раньше к моей помощи прибегали считаные единицы. Я сомневалась, что в Манстере что-то изменится.

— Еще бы! Раз сам Мурха готов поручиться, что ты хороший лекарь, к тебе потянутся со всех уголков провинции.

Я покачала головой:

— Сомневаюсь, что Мурха говорит обо мне такое. Да и вообще…

— Еще как говорит. – Лукреция откинулась на спинку стула. – Иначе бы он и сам к тебе не подошел. В прошлом году к нам заявился лекарь, который оказался обычным шарлатаном. Брат Мурхи, Тейг, выгнал его в тот же день еще до заката. Поверь мне, Мурха сделал бы с тобой то же самое, не доверяй он твоим умениям.

Мои щеки вспыхнули.

— Спасибо, это очень приятно.

— Не за что. – Лукреция взяла меня за руку. – Фелиции и Марии куда лучше благодаря твоей настойке.