Книга Дети Богов и Воинов, страница 110 – Шона Лоулес

Чтобы узнать правителя Манстера на самом деле, нужно подождать, когда обстоятельства сложатся не в его пользу. Глядя на Броккана, мирно спящего под боком, я надеялась, что это время никогда не настанет.

Гормлат

Несмотря на поздний вечер и ярко полыхающий очаг, в королевских чертогах было до странного сыро. Рабы вели себя услужливее обычного, что, напротив, не удивляло: слухи о грядущем нападении разошлись по всему городу, и каждый стремился выглядеть незаменимым. Они прекрасно понимали, кем в первую очередь жертвуют хозяева в годину бедствий.

Я осторожно заглянула в дверной проем, отделяющий покои королевских чертогов от тронного зала. Взгляду предстало именно то, что я ожидала увидеть. За столом шептались и плели интриги Ситрик, Харальд и Гилла.

Быстро же я впала в немилость к собственному сыну. Как и всегда, причиной мужской глупости стала гордыня. Что же, у меня еще есть время это исправить. Я вошла в тронный зал и направилась к столу. Завидев меня, Гилла заерзал на стуле. И неудивительно: даже при жизни Глуниарна у меня не находилось ни единого доброго слова для его избалованного сына. Я столько раз драла его за уши и угощала подзатыльниками, что давно сбилась со счета, а он всякий раз скулил от боли.

Казалось бы, теперь Гилла стал мужчиной и должен забыть о детских обидах, но – увы. Вернувшись в Дублин месяцем ранее, он приветствовал меня угрюмой гримасой, словно говорящей: «Посмотри – я вырос и все помню».

Безмозглый заносчивый мальчишка. Весь в отца.

Переведя взгляд на Ситрика, я невольно выдохнула. От усталости и тревоги у него появились мешки под глазами и морщины на лбу. Как же мне хотелось заключить сына в объятия и сказать ему, что все будет хорошо. В детстве он с готовностью верил каждому моему слову.

— Что обсуждаете? – спросила я, подойдя к столу.

Я и так прекрасно знала, что они обсуждают, но после прощальных слов Олафа стоило проявить деликатность.

К счастью, Ситрик либо слишком устал, чтобы спорить, либо слишком тревожился, чтобы лгать. Налив мне кубок вина, он вздохнул:

— Мы решаем, как поступить дальше. Сразиться с верховным королем Шехналлом, когда он подойдет к стенам Дублина, или последовать совету Олафа и вступить с ним в переговоры, чтобы поберечь силы?

Я уселась на стул рядом с сыном:

— И что же вы решили?

— Пока ничего, – проворчал Гилла. – Обязательно скажем тебе, как только что-то изменится.

Я мельком одарила его насмешливой ухмылкой, достала из кармана платок, который вышивала, и повела новую нить.

— Что это ты делаешь, мама? – спросил Ситрик, озадаченно улыбаясь.

— А на что это похоже?

— Ты притворяешься, что вышиваешь, желая подслушать наш разговор.

— Да неужели? – Я вскинула бровь.

Ситрик дотронулся до моей ладони и мягко заставил положить платок на колени.

— Не волнуйся, мама. Ты и так можешь остаться. Я ценю твои советы.

Гилла фыркнул, и Ситрик покосился на племянника, но вопреки моим ожиданиям не одернул его. Вместо этого он крепко обхватил кубок с вином.

— Только не забывай, что теперь я сам принимаю решения. Можешь участвовать в обсуждении, но когда я сделаю выбор, ты обязана поддержать меня, даже если не будешь согласна.

Харальд посмотрел с любопытством, а Гилла нахмурился, не сводя с меня хищного взгляда серых глаз. Я так и чувствовала, как истово он хочет, чтобы я закатила истерику с криками и визгом, после чего меня выставят из тронного зала. «Держи карман шире», – подумала я.