Книга Наложница генерала, приносящего мир. Книга 1, часть 2, страница 50 – Хатка Бобра

Ми-фужэнь имела в виду, что, раз уж Бай Юй умерла, ей не место на земле, а пора уже отлететь на небеса.

— Я всегда любила тебя, как родную сестру, — захныкала фужэнь, у которой ум за разум зашел от страха. — Я тебя наставляла… заботилась… Зачем ты пришла? Что ты теперь хочешь?

Она попыталась соорудить на своем злобном лице подхалимскую улыбку.

Бай Юй для пробы пошевелила губами. "Ваньсин-цзецзе и я очень замерзли," — хотела сказать она.

— Вансинь… — медленно проговорила Бай Юй, не очень еще владея речевым аппаратом.

— Ты хочешь Вансинь?! Забирай!

Сумасшедшая женщина радостно закивала, не веря в свое счастье, что так легко отделалась от злобного призрака.

— Договорились, — сказала Бай Юй.

Она тоже плохо соображала, потому что мозги у нее не совсем оттаяли. Она была довольна, что фужэнь отпустила ее домой и разрешила забрать Ваньсин-цзецзе.

Утром грудь Бай Юй разрывалась от боли. Надоедливый кашель, который мучил ее не один день, усилился. Она знала симптомы переохлаждения и внутреннего воспаления, потому что ей приходилось подолгу бывать в горах выше снеговой линии. В усадьбе Сянов не было недостатка в лекарствах — имбирь, корица, мед, малина, эвкалипт для ингаляций, жаропонижающие травы. Бай Юй из 21 века вылечила бы свой бронхит за пару дней, но из ее теперешнего тела, ослабленном горем и холодом, болезнь не хотела уходить.

Ей становилось то лучше, то снова хуже.

Юй Ваньсин преданно ухаживала за подругой. Закаленному деревенскому организму старшей наложницы хватило трех дней, чтобы справиться с простудой, остался только насморк.

— Ваньсин-цзецзе, тебе самой еще надо лежать в постели, — говорила Бай Юй.

— Дет, дет, я здодова, — отвечала Юй Ваньсин.

Бай Юй могла бы поправиться, если бы в домике не было так холодно. Тонкие дощатые стены и крыша, крытая деревянной дранкой, совсем не держали тепло. Хворост, который Цуо Су приносил каждый день, быстро сгорал в жаровнях. Позже Бай Юй узнала, что Юй Ваньсин отдавала ей половину своей доли. И все равно хвороста не хватало. Древесный уголь наложницы вообще не получали — Ми-фужэнь забирала все себе.

Она лежала и думала о Ми-фужэнь, которая чуть не заморозила ее и Юй Ваньсин насмерть.

Она думала про то, как чокнутая фужэнь сидит в своей красной комнате среди печек и курильниц, как в крематории, и прячется от призраков.

Она вспоминала, как фужэнь запаниковала, когда Бай Юй шевелила губами, но слов не было слышно.

Бай Юй широко открыла глаза, потом нахмурилась и пробормотала "Хм…"

Она завозилась под одеялами.

В следующую секунду она решительно вылезла из-под одеяла и начала одеваться.

— Ты куда?

— Вы куда?

— Хозяйка, вы куда? — закричали Юй Ваньсин, У Маогэнь и Ли Лэ.

— Я знаю, чем болеет Ми-фужэнь, — сказала Бай Юй и без лишних разговоров открыла дверь на улицу.

Выйти ей не удалось.

На пороге стоял управитель У.

—

*[106] строки из разных стихотворений Ван Вэя (эпоха Тан, 8 в.)

*[107] "Песня об истечении жизни" — часть обряда шаманизма, практикуемого до сих пор в народе мяо, населяющем часть территории древнего царства Чу. Содержит объяснение необходимости смерти, исходя из утверждения:

Если листья не опадают, в джунглях становится темно,

Если люди не умирают, мир не сможет их всех вместить.

—

❀ Благодетели, ставьте лайки, это полезно для кармы! ❀