Книга Любовь в холодном климате, страница 73 – Нэнси Митфорд

— Так что, пожалуй, мы можем поехать вместе, милая Фанни.

Я все равно собиралась навестить свой дом.

— Стыдится, – прокомментировал Дэви, когда Полли ушла наверх. – Не хочет, чтобы его видели. Люди начинают шушукаться. Вы же знаете, насколько Соня не умеет хранить секреты, и как только обитатели Кенсингтонского дворца доберутся до какой-то новости, она в мгновение ока разойдется по всему Лондону.

— О боже, – переживала тетя Сэди, – но, если их увидят в «Майтере», это будет еще хуже. Я ужасно волнуюсь, ведь я только обещала Соне, что они не будут встречаться здесь, но должна ли я сообщить ей об этой встрече? Как ты думаешь?

— Может, мне поехать в Силкин и застрелить негодяя? – предложил полусонный дядя Мэттью.

— О нет, дорогой, пожалуйста, не надо. А ты что думаешь, Дэви?

— Да не беспокойся ты о старой волчице. Бог мой, кого она интересует?

Если бы дядя Мэттью не так сильно ненавидел Малыша, он не меньше своих дочерей жаждал бы содействовать Полли в любом предприятии, которое бы шло вразрез с желаниями леди Монтдор.

Дэви сказал:

— Я бы не стал об этом переживать. Так получилось, что Полли ведет себя в этом деле совершенно честно и открыто, но представь себе, что она бы ничего тебе не сказала. Она ведь и так постоянно ездит в Оксфорд с Фанни, разве нет? Я бы закрыл на это глаза.

И поэтому утром мы с Полли вместе поехали на машине в Оксфорд, и там я встретилась с Альфредом за ланчем в «Джордже», как часто делала. (Если я никогда не упоминаю Альфреда в этом повествовании, то только потому, что он настолько не интересуется другими человеческими существами и их жизнью, что, думаю, едва ли вообще замечал, что происходит. Он определенно не вникал в чужие дела с той увлеченностью, с какой мы, остальные. Полагаю, что только я, наши дети и, пожалуй, случайный умный студент кажутся ему реальными, а в остальном он живет в мире теней и отвлеченных понятий.)

После ланча я провела студеный, изнурительный и обескураживающий час в своем маленьком домике, который казался безнадежно оккупированным строителями. С чувством, похожим на отчаяние, я заметила, что они сделали уютной всего одну комнату, создав некий дом внутри дома, с пылающим камином, дымящимся чаем и портретами кинозвезд на стенах. Насколько я могла судить, они так и сидели тут, вместо того чтобы заниматься своим ремеслом, и на самом деле трудно было винить их за это, настолько ужасны были сырость и холод в остальной части дома. После детальной инспекции вместе с управляющим, которая выявила лишь больше обнаженных труб и меньше целых половиц, чем в мой прошлый приезд, я подошла к окну комнаты, которая задумывалась как гостиная, чтобы подкрепить себя видом на колледж Крайст-черч, такой красивый на фоне черных туч. Когда-нибудь, мечтала я (это было верой в хорошее наперекор всему), я буду сидеть у этого самого окна, широко распахнутого, а за колледжем раскинутся зеленые деревья и голубое небо. Я продолжала вглядываться сквозь почти непрозрачное от грязи и побелки стекло, заставляя себя представить то грядущее лето, как вдруг на улице, уклоняясь от встречного восточного ветра, в поле зрения появились Полли и Рассказчик. Это была не очень счастливая картина, но виной тому могла оказаться погода. Никакого бессмысленного и праздного шатания рука об руку под теплыми небесами не бывает у бедных английских любовников. Если обстоятельства гонят их предаваться любви вне уютного дома, бедняги принуждены выбирать между резвой, бодрой прогулкой и отупляющей духотой кинотеатра. Тяжело ступая, они прошли мимо и скрылись из виду – руки в карманах, головы склонены, – вид у обоих, как сказал бы любой, угрюмый.