Книга Не говорите Альфреду, страница 46 – Нэнси Митфорд

— Все французские политики обожают друг друга, или так они говорят. Они никогда не знают, когда им может потребоваться присоединиться к правительствам друг друга.

Все засмеялись. Разговор сделался общим, присутствующие оживились. Мне нравится этот обычай, который дает человеку возможность слушать без необходимости вступать в разговор, разве что ему есть что сказать. Когда шум стих, я спросила месье Ю, другого своего соседа, что произойдет, если кризис продолжится.

— Рене Плевен, Жюль Мок и Жорж Бидо, именно в таком порядке, постараются сформировать правительство и потерпят неудачу. Англо-французские отношения ухудшатся, социальные проблемы умножатся, Северная Африка будет кипеть. В конце концов даже депутаты заметят, что нам прежде всего нужно правительство. Они, вероятно, вернутся к Буш-Бонтану, который пройдет с теми же самыми министрами и той же самой программой, какие будут отвергнуты сегодня вечером. Это правда, что сэр Харальд Хардрада приезжает, чтобы прочитать лекцию?

— Так мне сказал Альфред.

— Это плохо.

— Я жду с нетерпением.

— Я имею в виду не лекцию. Слушать сэра Харальда – огромное удовольствие. Но это – штормовое предупреждение, первое в цепочке событий, прекрасно известных нам на набережной Орсэ. Всякий раз, когда ваше правительство планирует какой-нибудь неприятный сюрприз, оно присылает сюда сэра Харальда, чтобы развеять наши подозрения и настроить нас благодушно.

— А какая тема лекции? – спросил меня Валюбер.

— Я слышала, что это про лорда Китченера.

Двое французов переглянулись.

— Черт побери!

— Понимаете, нам всегда кажется, будто мы можем предсказать, о чем будет лекция. Как хорошо я помню «Изыскание в области союзнической солидарности». Это было чрезвычайно увлекательно – лекция, прочитанная в столице Алжира прямо перед сирийской заварушкой. «Лорд Китченер» может означать только одно – прощание с островами Менкье. Что ж, если это так, сильно удивляться не приходится. Будем надеяться, что британская разведывательная служба не готовит что-нибудь гораздо худшее.

— Кстати, о разведслужбе, – произнес Валюбер, – когда я встречусь с неотразимой мисс Норти?

— Бедная Норти, значит, она шпионка?

— Конечно. И такая успешная. Было весьма хитроумно прислать ее сюда.

— Что ж, вы получите возможность увидеть ее на нашем званом обеде на следующей неделе.

— Можно мне будет сесть за столом рядом с ней?

— Разумеется, нет, – ответил Филип.

— Почему? Если это официальный обед, я в любом случае буду сидеть во главе стола.

— Нет… у нас есть другие кандидаты… я, например… это большой обед, и вы будете сидеть в дальнем конце стола.

— Я полагал, англичане никогда не заботятся о протоколе.

— Однако, будучи в Риме, мы поступаем как римляне, – правда, Ю?

— Посадите меня рядом с мисс…

— После обеда, – сказал Филип, – вы сможете посидеть с ней на диване. Это самое большее, что я вам обещаю.

Когда мы покинули столовую, Валюбер и двое-трое других депутатов удалились, оставив англосаксов. Филип грустно смотрел на Грейс. Я заметила, что в ее присутствии он, в стремлении угодить ей, становился неуверенным в себе и терял шарм – расслабленную, небрежную и бесшабашную манеру поведения. Было жаль видеть, как Филип сидит прямо, сложив руки на коленях, как маленький мальчик. Вскоре миссис Юнгфляйш встала с места и подошла к нему. Она начала расспрашивать его о том, что все парижские американцы, похоже, называют угрями, то есть об островах Менкье. Я слушала вполуха. Со мной опять беседовал месье Ю и рассказывал длинную и, вероятно, забавную историю о румынской королеве Марии. Это было одно из тех повествований, слушать которые мне часто бывает трудно; на сей раз у меня возникло ощущение, что он уже рассказывал ее прежде.