Онлайн книга «Не говорите Альфреду»
|
Миссис Юнгфляйш говорила: — Эта местечковая перебранка по поводу нескольких крошечных скал едва ли укладывается в новую концепцию свободного и сбалансированного мирового сообщества, не так ли? — Действительно. – Филип отвечал машинально, не отводя взгляда от Грейс. — Здесь отсутствует рационализм. — Если не сказать больше. — Если нет обитателей, как применить здесь принцип самоопределения? — Невозможно. — Однако современная концепция суверенитета строится именно на самоопределении? — Так нас уверяют. — Еще один вопрос, который приходит на ум. Там, где нет обитателей, как можно определить, являются ли угри франко- или англоговорящими? — Никак. — И тем не менее язык – мощный определитель концепции суверенитета. — Это вопрос права, а не языка. — Французы утверждают, что у них скоро появится ядерная бомба. — Это не имеет значения. Они не станут сбрасывать ее на Лондон из-за островов Менкье. — У меня нет четкого понимания этой проблемы с точки зрения ваших британцев. Не могли бы вы кратко ввести меня в курс дела? — Мог бы. Но на это потребуются часы. Дело весьма запутанное. Я видела, что Филипу ужасно хочется, чтобы вечеринка скорее закончилась, чтобы он мог отвезти Грейс в парламент и несколько минут побыть с ней наедине в своей машине. Я же мечтала лечь спать. Хотя было довольно рано, я натянула перчатки и попрощалась. Глава 9 Парламентская ассамблея отвергла министерство Буш-Бонтана. «L’homme des Hautes-Pyrénées»[55], как часто называли его французские газеты, словно он был каким-то омерзительным снежным человеком, скрывающимся в тех далеких горах, произнес свою патетическую, а может, воодушевляющую или волнующую речь, обращенную примерно к тремстам пятидесяти парам сухих глаз и тремстам пятидесяти твердым, как кремень, сердцам. Тех двухсот пятидесяти человек, которые проголосовали бы «за», было недостаточно, чтобы провести его на должность. Это было неприятно для нас с Альфредом, потому что незадолго до того, как месье Беге пал, мы пригласили его и большинство членов кабинета на званый ужин. Теперь, похоже, наш первый большой обед будет устроен в честь множества разгневанных экс-министров. Железнодорожная стачка, как и ожидалось, началась. Как всегда во Франции, человеческий и региональный фактор сыграли здесь свою роль. Северные рабочие вышли все до единого. Их южные коллеги, более капризные, менее дисциплинированные и не такие серьезные, все же привели в Париж множество поездов. Это создало пробку. Туристы, следовавшие домой из поздних отпусков, добирались до столицы, но не могли попасть дальше. Эймиас Мокбар писал:
|