Книга В поисках любви, страница 48 – Нэнси Митфорд

Тетя Эмили, когда я рассказала ей о Линде и несчастной Мойре, сразу заключила:

— Линда слишком молода. А молодые матери, насколько мне известно, никогда не бывают поглощены своими младенцами всецело. Детей обожают женщины постарше. И, быть может, ребенку даже лучше иметь молодую спокойную мать, так он вырастет более самостоятельным.

— Но Линда, кажется, ее терпеть не может.

— Это свойственно Линде, – заметил Дэви. – У нее во всем переизбыток.

— Но сейчас она такая мрачная. Согласись, это совсем на нее не похоже.

— Она ведь чуть не умерла, – сказала тетя Эмили. – Сэди была в отчаянии. Два раза даже думали, что все кончено.

— Не надо больше, – проговорил Дэви. – Я не могу представить себе мир без Линды.

Живя в Оксфорде, занятая своим мужем и детьми, я в течение нескольких лет виделась с Линдой реже, чем в любой другой период моей жизни. Это, однако, не умаляло близости наших отношений, которые оставались неизменными, и когда мы все-таки встречались, все было так, словно мы и не расставались никогда. Мы регулярно переписывались, время от времени я гостила у Линды в Лондоне, а она – у меня в Оксфорде. Надо сказать, единственным, что она со мной не обсуждала, было угасание ее брака. А впрочем, в этом не было необходимости, все и так было ясно, насколько вообще могут быть ясны стороннему наблюдателю отношения между состоящими в браке людьми. Я видела, что Тони не столь хорош как любовник, чтобы этим хоть в первое время искупать свои недостатки – тягостную скуку от присутствия в его обществе и полную заурядность его личности. К тому времени, когда родилась Мойра, Линда совсем разлюбила мужа и с тех пор стала безразлична уже к ним обоим. Молодой человек, в которого она когда-то влюбилась, красивый, веселый, умный и упорный, при близком знакомстве улетучился, оказавшись химерой, никогда не существовавшей за пределами ее воображения. Линда не стала совершать обычную ошибку большинства неудачливых жен и взваливать вину за собственный просчет на мужа, она просто-напросто с абсолютным безразличием отвернулась от него. Сделать это было легко, ведь она так мало с ним виделась.

К тому времени Лорд Мерлин затеял грандиозное поддразнивание Кресигов. Те постоянно жаловались, что Линда не интересуется обществом и выезжает в свет лишь в случаях крайней необходимости. Друзьям говорилось, что она деревенская дикарка, для которой не существует ничего, кроме охоты, и если зайти к ней в гостиную, наверняка обнаружится, что она натаскивает там охотничью собаку, спрятав за каждой диванной подушкой по мертвому кролику. Они старательно изображали Линду добродушной, недалекой, хорошенькой пейзанкой, не способной помогать бедному Тони, вынужденному в одиночку пробивать себе дорогу в жизни. Во всем этом содержалась доля правды, поскольку окружающая Кресигов публика была невыразимо скучна, и бедная Линда, будучи не в силах найти в ней место, оставила свои старания и замкнулась в более близком ей по духу обществе охотничьих собак и орешниковых сонь.

Лорд Мерлин, оказавшийся в Лондоне впервые после свадьбы Линды, тотчас поспешил ввести ее в свой круг – круг шикарной богемы, куда она всегда с нетерпением стремилась и где моментально освоилась и обрела большой успех. Она очень повеселела и стала бывать повсюду. В лондонском светском обществе нельзя найти никого более востребованного, чем молодая, красивая и безупречно порядочная женщина, которую не возбраняется пригласить на обед без мужа, и вскоре Линда оказалась в положении, от которого может закружиться голова. Фотографы и репортеры светской хроники фиксировали каждый ее шаг, поэтому невольно создавалось впечатление, – впрочем, стоило провести в ее обществе полчаса, и оно рассеивалось – что она рискует очень скоро набить оскомину. Дом Линды с утра до вечера был наполнен щебечущей публикой. Она, и сама любившая поболтать, нашла множество родственных душ в беспечном, падком на удовольствия Лондоне тех дней, когда представители не только низших, но и высших классов становились жертвами безработицы. Молодые люди, субсидируемые родственниками, время от времени мимоходом намекающими, что неплохо бы им поискать себе работу, но не оказывающими в этом серьезной помощи (да и какая могла найтись работа для таких, как они?), слетались к Линде, словно пчелы на мед, и роились вокруг нее, без умолку жужжа. Пока она принимала ванну, они рассаживались в ее спальне на кровати; толпились на кухне и на ступеньках крыльца, когда она заказывала еду; неотступно следовали за ней по магазинам, в парке, в кино, в театре, в опере, на балете, за обедом, за ужином, в ночных клубах, на вечеринках, на танцах, весь день и всю ночь напролет – под болтовню, бесконечную, бесконечную болтовню.