Онлайн книга «Полынь – сухие слёзы»
|
— Князь, опомнитесь! О каком расположении вы говорите? – вскричала Вера, чувствуя, как нарастает внутри смятение. – Я всего лишь гувернантка ваших детей! Что за недостойные вещи вы… — Вера, чёрт бы вас побрал, я люблю вас! – заорал Тоневицкий. – И не смейте притворяться, что не знали этого! — Не кричите, мы не одни в доме… – машинально пробормотала Вера. – Ваше сиятельство, как же вам не… — Очень стыдно, сколько раз ещё повторять! – Тоневицкий стукнул кулаком по дверному косяку, отвернулся, быстрым шагом вернулся к окну. – И оправданий мне быть не может! Три года смотреть на вас каждый день, держать себя в узде, напоминая о супружеском долге перед женой… Вы ведь ничего не знаете, Вера! Я страшно любил Аглаю когда-то… Разогнал всех её поклонников, она убежала со мной венчаться против воли отца. А этот старый скряга проклял её потом! До конца дней не мог простить родной дочери, что она вышла за меня, а не за какого-то дряхлого генерала с тремя тысячами душ, которого папаша ей прочил! Но её болезнь… Она всегда была слабенькой, годы в Смольном совсем подорвали её здоровье. Доктора вовсе запрещали ей рожать детей, но Аглая и слушать никого не хотела! Рождение Аннет её подкосило окончательно… Она гасла день ото дня, лечилась за границей, но… Впрочем, вам это всё и так известно. Я пятнадцать лет был мужем тяжелобольной женщины, и это, поверьте, несладко. И вдруг… приезжаете вы. Вы – юная, красивая, с железным характером… Так не похожая на Аглаю… Она ведь курице боялась сказать «кыш»! И с первых дней вы начинаете мне сурово диктовать, как воспитывать детей! И легко справляетесь с Сергеем, которого никакие наказания вразумить не могли уже с трёх лет! И дети вас обожают, Коля по доброй воле обкладывается книгами, и вся дворня вздыхает с восхищением: «Ах, какая барышня, пошли ей господь!» И даже Митрич вас одобряет! И Аннет изволит заявлять, что она никогда не выйдет замуж, а вместо этого станет известной пианисткой! — Вы полагаете, это моё влияние?.. — Чьё же ещё? – Тоневицкий пожал плечами. – Вера, мне сорок лет. Я много старше вас и, полагаю, опытнее. Но каждый день я смотрел на вас и понимал, что… что ничего подобного за всю свою жизнь не видел. Никогда не предполагал, что в женщине может быть так привлекательна независимость! — По-вашему, гувернантка независима?! – взвилась Вера. – Но вы же сами… — Гувернантка – никогда, – серьёзно сказал князь. – Но вы… Я ведь прекрасно видел, что вы, угрожая мне покинуть имение, не блефуете! Помните тот вечер, когда вы отстаивали Сергея? Я понял тогда, что вы и в самом деле можете уехать в любой миг – и, чёрт возьми, прекрасно устроиться в жизни без меня! Что большим жалованьем вас не соблазнить и не заставить отклониться от ваших взглядов на воспитание – весьма твёрдых, надо заметить! Что вы отнюдь не беспомощны и сумеете без жалоб выдержать что угодно! Что вы гораздо свободней любой из встреченных мною женщин! Свободны от тряпок, цацек, балов, комплиментов, поклонников, флирта, – всего, без чего дамы абсолютно не могут жить! Другие – не могут, а вы обо всём этом даже не беспокоитесь! Вам этого не нужно! Вы всё на свете можете сами, а что не можете – без того превосходно обойдётесь! Я даже не уверен, что вы хотите рожать детей! Ведь для этого всё-таки необходим мужчина! Без этой составляющей, увы, никак-с! Нового способа, специально для независимых дам, ещё не изобретено! |