Онлайн книга «Полынь – сухие слёзы»
|
— Да что стряслось-то, Апрось?! — Там из Рассохина прибегли! До тебя аль до бабки… А бабки-то нетути, чего людям сказать? — Не ворочалась бабка? – растерянно спросила Устя. — Какое! Воротилась да сейчас и опять ушла! В Криничино, слышь, пошла, там у ихнего барина ключница вторы сутки разродиться не может, так за бабкой телегу прислали… Мы с Дунькой землянички твоей поели, взлезли на полати, только-только позаснули… А в окно-то стук! Стук! Люди из Рассохина прибегли! Устинья поняла, что поспать ей не дадут, встала и, свирепо почёсываясь, побежала к избе. «Людьми из Рассохина» оказались перепуганный мальчишка лет десяти и совсем крошечная девочка в рваной рубашонке. — Чего вам, робята? – позёвывая, спросила Устинья. – Что за сполох такой? — Митродору Лукинишну увидать бы… – низко поклонившись, сказал мальчишка. – До её милости мамка послала. — Нету бабки, – пожала плечами Устинья. – И до вечера завтрешнего, поди, не будет. А на что она вам? Бледное, всё покрытое коркой застарелой золотухи личико девочки вдруг жалко сморщилось, она всхлипнула раз, другой – и тоненько заревела. Мальчишка сердито тряхнул её за руку. — Не реви, дура! Замолчь, покуда не всыпал! А что ж нам поделать-то, Устинья Даниловна? – снова низко кланяясь Усте, спросил он. – Сестрёнка наша, Манька, кончается, кажись… Пузо у ей второй день крутит, прямо криком кричит, страсть слушать! Мамка с покосу-то пришла, за голову схватилась… Уж и горшок горячий лепляли Маньке на пузо-то, и жжёну тряпку клали – всё не легшает! Мамка нас снарядила и велит: бежите до Болотеева, покланяйтесь бабушке Шадрихе аль Устинье Даниловне… — Охти мне… – пробормотала Устинья, глядя на затянутое грозовой тучей ночное небо. – Это вы шесть-то вёрст от Рассохина бежали? — Да мы оврагами, через лесок, так покороче станет… Страху, вестимо, натерпелись, потёмки ведь, совы летают! – торопливо, сглатывая слова, рассказывал мальчишка. – Устинья Даниловна, да что ж нам поделать-то?! Вы уж окажите милость, с нами пойдёмте! Устя молча метнулась в избу. Ночные гости, переглянувшись, шагнули было следом, но Апроська сурово загородила им дорогу: — Не путайтесь! Ей траву собрать нужно… В избе мелькнул слабый сполох света: зажглась лучина. Послышался топот, приглушённая ругань, грохот, снова беготня. Все эти звуки были заглушены яростным ударом грома, рассыпавшегося над ночным лесом. Голубое лезвие распороло тучу над крышей, осветив мертвенным светом палки завалившегося забора и край леса. Стоящие у крыльца дети испуганно перекрестились. Вместе со вторым ударом из избы выбежала Устинья с узлом за спиной. — Всего повзяла, невесть что ведь и сгодится… – пробормотала она, с досадой глядя в чёрное небо. – Господи, вот ведь не в пору, польёт сейчас… как же мы шесть вёрст-то… К утру только, даст бог, и доберёмся! — К утру, поди, уж помрёт Манька-то… – вздохнула девчушка. Устинья сердито взглянула на неё… И вдруг велела: — Вот что, заходьте-ка вы в избу да лезьте на полати. Без вас как-нибудь доберусь, спорее получится. Кой дом-то ваш в Рассохине? — А сразу за поповским, кормилица, ставни жёлты, новы, любой скажет… – заторопились дети, явно обрадовавшись, что им не нужно бежать на уставших ногах по ночному лесу под грозой домой. – Мамка-то ждёт, вот уж рада будет, спаси тя Христос… |