Книга Запретная королева, страница 144 – Анна О’Брайен

— Похоть?

— Возникнут предвзятые суждения о вашем самолюбии и вкусе, – продолжал давить на меня Глостер. – Это уничтожит вашу репутацию. И подорвет священные устои королевской власти.

Чудовищное утверждение, и я опешила, потеряв дар речи.

— Ну, общественный статус моего племянника не так уж низок, – тихо возразил епископ Генрих, решив отреагировать лишь на один из многих аргументов. Его голос звучал глухо, как будто доносился издалека. – Эдмунд не какой-то там крестьянин, которого Екатерина вытащила из сточной канавы. В его венах, кстати сказать, течет та же королевская кровь, что и в ваших, мой дорогой Хамфри.

— Я этого не оспариваю, – раздраженно огрызнулся Глостер (его лицо вновь побагровело от злости) и повернулся к епископу Генриху. – В этом-то все дело, не так ли? В вашем племяннике даже слишком много королевской крови. И я не позволю ему жениться на вдовствующей королеве.

Так вот оно что! Причина в том, что Глостер решительно настроен во что бы то ни стало не допустить возвышения Бофортов. Ни одному из представителей этого рода не позволят воспользоваться властью, которая невидимым шлейфом тянулась за моими юбками из дорогого дамаска. Глостер снова резко развернулся ко мне; на этот раз он уже не выбирал выражений и не думал о том, обидны ли его слова, в том числе и для епископа, который и ему самому приходился дядей.

— Интересно, какую роль вы отведете своему новому мужу? Регента? Лорд-протектора королевства? Метите на мое место, на него устремлены ваши жадные взгляды? О, я уверен, что Бофорт только об этом и думает! Больше всего на свете ему хотелось бы править королевством от имени вашего сына!

— Глостер… – попытался было вмешаться епископ Генрих, однако зерно упало на неблагодатную почву.

— Ваша с Бофортом женитьба разрушит все, чего нам удалось достичь, чтобы защитить страну с малолетним монархом. Неужели вы сами не видите, как уязвимо королевство, правителю которого пять лет? Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить наследие моего брата Генриха и укрепить уважение народа и его преданность юному королю. Ничто не должно поколебать святость данных Богом прав на престол. Ваше же эгоистичное поведение может разрушить все, что уже нами сделано. Связать себя с человеком, который прославился лишь шутовством и непомерными амбициями! Такого ли мужчину вам следовало выбрать в качестве отчима вашего сына? Нет, это совершенно недопустимый союз! – Он так увлекся, что даже запыхался, и теперь умолк, чтобы перевести дыхание.

Язвительные суждения Глостера о моем характере, моих взглядах и о мужчине, которого я любила, причиняли мне жгучую боль, но я тем не менее сумела выжать из себя фальшивую улыбку и с притворной застенчивостью в голосе спросила:

— Вы сказали «недопустимый союз»? Ну, если уж речь зашла о недопустимых брачных союзах и отношениях, то…

Я не закончила фразу, позволив своим вкрадчивым словам повиснуть в воздухе и чувствуя, как рядом со мной испуганно напрягся епископ Генрих.

— Да как вы смеете! – взорвался Глостер.

— По-моему, милорд, у англичан есть одна любопытная пословица – что-то о том, что черный горшок из печки котел сажей попрекал. Я ничего не перепутала?

Лицо его помрачнело, словно затянулось грозовыми тучами. Бигамный союз между Глостером и Жаклин из Эно оказался результатом сиюминутного увлечения. Дожидаясь, пока этот брак будет аннулирован, герцог увлек в свою постель Элеонору Кобхем, фрейлину отвергнутой Жаклин. О, все это было мне хорошо известно, однако с моей стороны, наверное, было не слишком тактично упоминать об этом сейчас. Но я сделала это и с торжеством и трепетом в душе наблюдала, как лицо Глостера вновь перекосилось от гнева.