Книга Кружевные закаты, страница 171 – Светлана Нина

— Не упрекайте меня.

«Ну вот опять, – без удовольствия подумала Яня. – Отчего он всегда так?»

— С друзьями, которых не за что упрекнуть, должно быть, не слишком сильная связь.

— А со мной сильная? – оживился Денис.

Вместо ответа Янина размягчено улыбнулась.

— Разметала, растаскала нас жизнь, – вновь протянул Федотов, злясь, что она обрубает разговор и желая высказать так много. – Мне не впервой досадно за впустую потраченные годы.

Янина испугалась, что он снова станет источать намеки, и поспешно, но не грубо отвела разговор. Она пока не имела понятия, как реагировать на последние события, как зализывать раны. Не было рядом женщины, которая хоть немного бы помогла. А женщинам она верила больше.

— Вот вы говорите про потраченные годы. Думаю, это отлично характеризует союз Анны и Николая.

— Они несчастливы?

— Да.

И, раздумывая, говорить ли, она поддалась порыву внезапной откровенности, решив в некоторой степени наказать Анну. Пускай знает кто-то кроме их семьи!

— Она ведь любила Дмитрия…

— Любила… То есть по-настоящему, а не по-родственному? – опешил Денис.

— Да.

«Ну и чем я лучше? Теперь ведь по справедливости стоит открыться ему до конца и растрезвонить так же о нас с Николаем». Как истинная женщина, Янина отбросила сейчас, как нечто второстепенное, все кроме чувств. И благополучно уняла голос справедливости, продолжая колющую тему:

— Не понимаю, чем он вообще пленил сестру…

Раскрывая все это, Янина и утоляла жажду поговорить, и как будто помогала сестре, и выгодно смотрелась на ее фоне.

— Он обаятелен…

— Но бесталанен.

— Раз обаятелен, не совсем бесталанен. Это своего рода искусство.

— Это страсть, одержимость, что угодно, но не любовь. Любовь должна быть счастливой. Ее жизнь уже достаточный залог, чтобы я была другой, – закончила она со вздохом.

«Снова я сужу по себе и обсуждаю других со своего видения. Любого можно оправдать и понять, если он только начнет излагать свои мысли…» Янина вдруг стала противна сама себе.

Денис постеснялся спросить, что она испытывает к нему. Слишком быстро после возобновления знакомства она вновь заполонила его помыслы.

— Не всегда это выходит… Далеко не всегда. Любовь ведь, как и характеры, бывает различной.

— Ох, должно быть, вы правы… Я, бывает, горячусь, доказываю что-то. А мужчины в раз все обрубают простой лаконичностью суждений.

— Может, вам не хватает упорства и умения стоять на своем?

— Может, – рассмеялась Янина. – Так уж повелось, что я готова разглагольствовать, только если знаю, что меня будут с благодарностью слушать.

Они замолкли на минуту, затем Янина опомнилась:

— Быть вашей гостьей на редкость приятно, но мне пора… Ефросинья Петровна не любит, когда постояльцы пропадают надолго.

— Прощайте, моя милая, – прошептал Денис, провожая ее.

Янина невольно подняла на него испуганные и в то же время довольные глаза и рассмотрела в них взрослую и очень мужественную, что не могла приписать Денису раньше, нежность.

После того, как Федотов галантно проводил ее до экипажа, Янина пару минут протряслась в карете, но затем решила пройтись пешком по причесанным улицам Петербурга и привести мысли в порядок. Впрочем, от былой бури, когда целыми днями голова ее была загружена тем, что сказал Николай, как посмотрел на нее, что имел ввиду, не осталось и следа – она хотела спать, но решила, что свежий воздух поможет начать думать. А думать было необходимо – от этого зависело будущее.