Книга Кружевные закаты, страница 214 – Светлана Нина

— Нужно вытащить тебя и скорлупы, – произнес Константин, и бровью не поведя из-за предшествующей отповеди. – Поедем со мной в столицу, там найдется, чем заняться.

— Поеду… – она предполагала, что он произнесет эти слова, поэтому не поразилась. – Не жизнь здесь. Возможно ли быть счастливой, если не можешь даже выбрать занятие по душе, а единственную отраду можешь получить лишь путем романтических стремлений? – разгорячилась Алина, нащупав любимую свою тему для красноречивого неповиновения, захлебываясь им.

— Романы – бред сумасшедших. Настоящий деятель никогда не предпочтет идею браку. Брак только отягощает, он для обычных людей, которые не способны преуспеть где-то еще. Ты заметила, как они деградирую в нем? Все, что есть в них… Весь смысл их никчемной жизни сводится к сильнейшему инстинкту – иметь наследников. Это же обман, Аля. Они думают, что таким образом выполняют высшее предназначение, а на самом деле просто покрывают планету бесполезными людишками, которые мало что смыслят.

— Ты что же, Андрей Болконский? – саркастически усмехнулась Алина.

Воцарилось молчание. Закат переставал алеть, пожар удалось задушить.

— Как горько, что мы не можем знать, что было в головах и жизнях людей, которые стали нашими предками. И что наш отец не только наш отец… Они ведь, даже если живы, ни за что не откроются потомкам, слишком хотят остаться непогрешимыми в нашей памяти. А мне не менее будущего интересно, что было прежде. Наши родные кажутся нам раскрытыми книгами, а зачастую мы и не стараемся проникнуться ими. А ведь они тоже жили, творили, совершали ошибки… Это так невероятно! – вырвалось у нее со странным выражением, а голос стал хриплым.

— Признай, для тебя ужасом было узнать о моем существовании.

— Я думала, я окоченела и не дойду до постели, – улыбнулась Алина. – А ты давно знал?

— Давно. Мать ничего не скрывала от меня.

— Должно быть, это горько и страшно. Выбивает из колеи… – протянула Алина, ясно представив, что бы чувствовала она на его месте – страх, боль, обиду, неприязнь, спутанность, обреченность, одиночество.

— Ой, перестань. Ну, напортачил папаша, что поделаешь? Веселое, видно, было время. Отмена крепостного права, великое потрясение для родины, а они вот что вытворяли. Хотя, конечно, что же им, не жить своей жизнью было из-за того, что царю-батюшке наконец вздумалось ослабить хомут на рабских шеях? Мы должны им гордиться, хоть он и жил лишь для себя. Лихое времечко досталось нашим родителям!

Алина вдруг подумала, что может говорить Косте обо всем, потому что в большинстве случаев он не слушает, а, если слушает, даже самые крамольные ее мысли никогда не кажутся ему катастрофой. Он относился к ним с выдержкой философа, настолько погруженного в свой мир, что страдания окружающих казались ему не более чем мишурой. Но Костя не был выдержан. Алине начинало казаться, что за его дружелюбием стоит лишь воспитанная склонность к людям, поскольку он не знал родного отца и так пытался компенсировать недостаток родительского внимания. Он не был злым, но и люди, которые проникались к нему симпатией, особенно не волновали его. Обычно после поверхностного знакомства он волновал их.

— Папа просто поддался… – почти сокрушенно поведала Алина.

— Чему? – удивился Костя, не подозревая столь неожиданного перехода.