Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 171 – Жоубао Бучи Жоу

Ли Усинь сконфуженно замолк.

— Ладно, довольно праздных разговоров, – сказал Чу Ваньнин. – Давайте перейдем к делу. Как я слышал, вы считаете, что я практикую темный путь, а потому взял и истребил пять сотен дворов Цайде. Должен сказать, что вы ошибаетесь, я непричастен к этому злодеянию. Однако вы, глава Ли, вряд ли проделали бы столь долгий путь просто так, поэтому я готов допустить, что возникло некоторое недоразумение. Меня ждут важные дела, так что проследовать на допрос в узилище Тяньинь я не смогу. Если у вас есть какие-то вопросы, задавайте их прямо здесь.

Не желая продолжать разговор стоя, Чу Ваньнин взмахнул рукавами и сел на свое место старейшины. В главном зале у каждого старейшины имелось собственное место. Находившееся по левую руку от Сюэ Чжэнъюна кресло Чу Ваньнина стояло на тонкой циновке из лыка пятнистого бамбука и закрывалось бамбуковой же занавесью, которая обычно была наполовину свернута. По сравнению с соседним местом старейшины Луцуня, пышно убранным свежими цветами, место Чу Ваньнина выглядело прямо-таки нарочито аскетично.

Пусть все эти годы Чу Ваньнин и не скрывал своего настоящего имени, он всегда отличался скромностью и старался не выделяться, поэтому ученики младшего поколения духовной школы поместья Битань, хоть и слышали о нем, совершенно не представляли, насколько он силен на самом деле. В отличие от Ли Усиня, который уже много лет вращался в высших кругах совершенствующихся и прекрасно знал, что за человек носит славное прозвище Бессмертного Бэйдоу.

Его руки, скрытые под рукавами, сами собой сжались в кулаки, и он невольно скользнул взглядом по господину Чану.

Если бы не десять тысяч лянов серебром, которые ему заплатила семья Чан, глава Ли в жизни бы не взялся за такую работенку. Он-то полагал, что старейшина Юйхэн с пика Сышэн – не более чем рядовой, никому не известный совершенствующийся. Кто же мог знать, что им окажется сам Чу Ваньнин, о котором столько лет ничего не было слышно?

Знай глава Ли, чем все обернется, ни за что бы во все это не ввязался, даже если бы ему посулили золотые горы. Теперь же он оказался в совершенно безвыходном положении. Когда скачешь верхом на тигре, рано или поздно оказывается, что и дальше ехать опасно, и слезть тоже равносильно самоубийству. Что же ему теперь делать?

Внешне Ли Усинь сохранял спокойствие, однако мысленно уже сетовал на свою горькую судьбу.

Тут один из его учеников, который, конечно, не догадывался об истинном положении вещей, пришел к выводу, что его дражайший наставник молчит, не зная, что ответить, исключительно по причине грубого и бесцеремонного поведения этого старейшины Юйхэна. Ощущая себя донельзя умным и храбрым, ученик вышел вперед и спросил:

— Старейшина Чу, вы в недавнем времени посещали Цайде с целью усмирения злого духа, не так ли?

Чу Ваньнин покосился на него из-под полуприкрытых век и ответил:

— Верно.

— А тот дух мертвой невесты тоже вы усмирили?

— Ты говоришь о Ло Сяньсянь?

— Я… – Юноша осекся.

Он знал лишь, что всех жителей в Цайде убила какая-то призрачная невеста, но больше ему ничего не было известно. Когда Чу Ваньнин задал ему встречный вопрос, он залился краской и выпалил:

— К чему этот вопрос? Я говорю о некоем духе мертвой девушки! Известно, что она очень молода, на вид ей было пятнадцать или шестнадцать лет. По-вашему, в Цайде могли быть другие бесславно погибшие невесты, которые подходили бы под это описание?