Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 224 – Жоубао Бучи Жоу

В своих крепких дружеских чувствах к Ши Мэю Мо Жань ни капли не сомневался, но переживал, что сам он мог не значить для Ши Мэя ровным счетом ничего. Касаемо же тех слов, что Ши Мэй произнес тогда в озере Цзиньчэн… Вполне возможно, что все произошедшее Мо Жаню только привиделось.

Обладающий мягким и кротким нравом Ши Мэй всегда был добр ко всем без исключения, в отличие от того же Чу Ваньнина, который раздражал всех и каждого, целыми днями разгуливая с лицом злобной мачехи, у которой взяли в долг и забыли вернуть.

Пусть Тасянь-цзюнь и был неотесанным деревенщиной, когда он желал сблизиться с кем-то и заботиться о нем, его обуревали такие сложные чувства, что в этих хитросплетениях впору было запутаться насмерть.

Хотя Мо Жань был до крайности взволнован, он продолжал шутить и посмеиваться, напуская на себя беззаботный вид. Он решил сперва намеренно задать Ши Мэю несколько пустяковых вопросов, дабы подвести к ответу на тот, самый главный.

— Так, прежде всего: что ты думаешь о Сюэ Мэне?

Мизинец Ши Мэя укололо болью, и он, не стерпев, честно ответил:

— Молодой господин – хороший человек, но чересчур уж прямолинеен. Иногда его прямолинейность прямо-таки невыносима.

Мо Жань захлопал в ладоши и рассмеялся:

— Ого, и тебе тоже бывает сложно его терпеть? Ха-ха-ха… Неудивительно, он же такой мерзкий!

— Говори тише, – попросил покрасневший Ши Мэй. – Нельзя, чтобы молодой господин услышал.

— Ладно-ладно, – улыбнулся Мо Жань. – Но я жутко рад слышать то, как ты скверно о нем отзываешься.

Ши Мэй ошеломленно промолчал.

— Так, а что ты думаешь об учителе? – продолжал Мо Жань.

— Учитель тоже очень хороший, но его нрав несколько…

Судя по виду Ши Мэя, он очень не хотел обсуждать Чу Ваньнина, но ничего не мог поделать, ведь Цзяньгуй по-прежнему обхватывала его палец. Какое-то время он молчал, кусая губы, а потом все же с обидой произнес:

— У него несколько вспыльчивый нрав.

— «Несколько», ха-ха… Да он неимоверно вспыльчив! То и дело сердится, а рассердившись, отказывается это признавать. Да любой самой капризной наложнице или даже императрице легче угодить, чем ему.

Стоявший в углу Чу Ваньнин прислушивался к их разговору с мрачным интересом.

— Но если ты с самого начала знал, какой дурной у наставника нрав, почему же пошел к нему в ученики? – вдруг с любопытством спросил Мо Жань.

— Учитель выглядит холодным и безучастным, но у него доброе сердце, – ответил Ши Мэй. – Пусть мои врожденные способности гораздо хуже, чем у других, он никогда не считал меня безнадежным. Он сказал, что учиться может каждый, и, раз уж я не силен в бою, он обучил меня исцеляющим техникам. Наставник… всегда был очень добр ко мне.

Мо Жань выслушал Ши Мэя, и радостная улыбка вдруг сползла с его лица. Повисло молчание.

Спустя какое-то время Мо Жань вновь заговорил:

— И где же он был добр? Просто обучил кое-чему и время от времени присматривает за тобой. Да любой другой наставник делал бы то же самое.

— Но это не то же самое…

— И ничего он не добр! – надул щеки разозлившийся Мо Жань. – Все, что он для тебя делает, мог бы делать и я!

Ши Мэй замолк.

Наступившая неловкая тишина помогла Мо Жаню постепенно успокоиться и погасить внезапно вспыхнувшее пламя злости. Видя, что Ши Мэй молчит, опустив глаза в землю, Мо Жань вдруг устыдился и тихо произнес: