Книга Смерть под ореховым деревом, страница 72 – Анви Рид

Трясущимися руками она взяла очередную куклу, вставила ключ, завела ее. Потом еще одну. И еще.

— У тебя нет выбора, – в отчаянии произнес Герберт. – Без меня ты не найдешь хранителей и не покинешь мир кошмаров. Ты должна спасти семью. Найти волшебный орех.

— Ты подлый лгун!

— Я спаситель, – парировал он, как и тогда, в часовой мастерской.

Иви бессильно осела на пол. Вокруг нее лежали поющие куклы. Хелла сидела за столом, прихлебывая свой невидимый чай. Теперь она замерла с кружкой у рта, склонив голову набок. Ей было любопытно наблюдать за ними. Наверняка она не раз видела женские слезы и сейчас, слушая очередной плач, ждала, когда же с губ Иви сорвется ее имя.

— Не останавливайся, Иви, – тихо сказал Герберт. – Прошу тебя.

Иви не хотела продолжать. Из упрямства. Из обиды. Но обижена она была не на него, а, кажется, на саму себя. И все же ее руки потянулись к очередной кукле и ключу, что лежал рядом. Иви беззвучно плакала и, проклиная себя за то, что верила тому, из-за кого погиб ее отец, заводила куклы одну за другой.

— Что ты. Чувствуешь. Иви Браун? – вдруг спросила Хелла.

Иви стало стыдно за то, что она не сдержала слез.

— Мне больно.

— И мне. Было больно. Когда король. Предал меня. – Хелла со звоном опустила кружку на блюдце. – Хочешь. Я сделаю тебе. Такое же ожерелье. Как и у меня?

— Она не хочет! – ответил за нее Герберт. – Не хочет, Хелла! Сиди пей свой чай. И убери ножи, я вижу, как ты к ним тянешься!

— Я не злюсь на Герберта. – Иви швырнула поющую куклу обратно в кучу. – Я злюсь на себя.

Куклы напевали свою мерзкую песню, и чем больше Иви их заводила, тем громче та становилась. Их голоса мешали трезво думать. Зато отлично нагоняли тоску и сожаления о прошлом. О прошлом, где Иви предала отца, который так верил в страшную сказку. А если бы… если бы Иви продолжала верить вместе с ним? Почему же отец так ненавидел Щелкунчика?

— Что ты сделал, Герберт? – хлюпая носом, спросила Иви. – Почему он так боялся тебя?

— Мной пугают фройляйн не просто так, – ответил Герберт.

Иви показалось, что он и сам не знал ответа на ее вопрос. Отец мучил не только ее, но и его, призывая каждую ночь.

— Тогда скажи мне… что случилось перед тем, как отец умер?

Иви без остановки заводила чертовы куклы. Ей по-прежнему нужен был ключ от замков, что охраняют Кракатук, и, лишь дойдя до конца, она могла его получить.

— Ты сама знаешь ответ, – только и сказал Герберт.

Иви посмотрела на него. Камзол был расстегнут, и, скользнув взглядом по коже, она заметила шрамы. Герберт сглотнул, когда увидел, как Иви изучает его и, с трудом вскинув голову, уставился на нее в ответ.

— Ты звала меня, и я пришел, – произнес он. – Той ночью меня звал и Отто.

— Отто? – Иви вытерла рукавом мокрые щеки и, глубоко вздохнув, пообещала себе больше не плакать.

— Он молил меня спасти тебя. Так сильно боялся вашего отца, что, сев у открытого окна, принялся звать Щелкунчика.

— Я не верю тебе.

Иви отвернулась и, набрав в ладонь как можно больше ключей, продолжила заводить кукол.

— «Я, Отто Браун, зову тебя на поединок, грозный Щелкунчик, – Герберт повысил голос, пытаясь перекричать несмолкающую песню. – Я слышал ночью, как отец читал звезды, и звезды сказали ему, что близится смерть. И если этой смертью будешь ты, то я готов сразиться с тобой за жизнь моей младшей сестры. И если я проиграю, забери меня вместо нее».