Книга Общество забытых мучеников, страница 100 – Анви Рид

— Винни, – позвал знакомый голос. – И все-таки я не договорил.

— Черт…

Отступать было некуда. Только вперед, в подвал мучеников.

— Я всегда считал, что ты хреново работаешь. – Врач медленно спускался по лестнице, стуча каблуками по каждой ступеньке. – Ты больше мешаешь, чем помогаешь.

Эбель молчала, продолжая стоять к нему спиной.

— Ты всего лишь медсестра. Таких, как ты, увольняют не задумываясь. Понимаешь, о чем я?

Он вырос за спиной Эбель. В нос ударил запах спирта и йода.

— Молчишь… – Он наклонился к ее уху. – Значит, понимаешь, что место здесь нужно заслужить.

Его рука легла Эбель на талию.

— Я готов помочь тебе, Винни. – Мерзкий голос звучал теперь с другой стороны. – Я могу замолвить за тебя словечко перед Горганаком. Он ценит меня. Своего лучшего врача Армана Бура. И верит всему, что я говорю.

Он потянулся губами к ее шее, но Эбель увернулась. Он поймал ее за руку и прижал к себе.

— Зачем сопротивляешься, Винни? Разве Аманда тебе не рассказывала, как из медсестры за пару недель стала врачом?

Эбель дернулась, и он впился ногтями ей в кожу.

— Тише… – шепнул Арман. – Тише… Нам не нужны свидетели. Верно? Ближайшие двадцать минут никто сюда не спустится. Зато ты успеешь вырасти в моих глазах, Винни.

Он схватил ее за шею и прижался к ней губами. Зарычал, как бешеный опоссум, и толкнул к ящикам под лестницей. Эбель споткнулась и упала на один из них, ударившись подбородком. Во рту разлился привкус крови. Кнопки на халате Армана защелкали. Он направлялся к Эбель, раздеваясь на ходу. Грубо схватил ее за плечи и прижал к холодной стене. Эбель оттолкнула его и с силой наступила ему на ногу.

— Сука! – согнувшись, крикнул он.

Эбель наконец развернулась и врезала Арману по лицу коленом. Его нос хрустнул. Он схватился за лицо, и Эбель ударила в пах. Арман повалился на пол и, скрутившись от боли, словно улитка, застонал.

— Тише… – Эбель села на корточки перед ним. – Тише… Нам не нужны свидетели.

Он лежал, захлебываясь в собственной крови, что лилась из носа. Эбель подняла голову и посмотрела в пролет лестницы. Пусто. Затем быстро достала ампулу и шприц.

— Кто… ты… – пробулькал Арман.

— Тише, урод, – ответила Эбель. – Помолчи.

Сломав ампулу, она вкачала всю жидкость в шприц. Эбель понятия не имела, как делать уколы, и наугад всадила шприц ему в горло. Туда, куда раньше кололи ей.

— А-а-а-а… – завыл тот.

Он обмяк на глазах. Стал похожим на овощ, переваренный в кипятке. Эбель, не дожидаясь полной отключки, оттащила его к ящикам, вернулась к металлической двери и наконец открыла ее.

Темнота. Холод. Сырость. Запах грязи, кислого пота, гноя и крови. И одна синяя, трещащая, как бекон на сковороде, лампочка под потолком. Оголенные провода искрились и тянулись к каменному полу. Синий свет падал на клетки, ровными рядами выстроившиеся вдоль стен. Скуры забились в углы, услышав знакомый скрежет двери. Эбель проглотила ком, застрявший в горле, и оглядела напуганные лица. Тут были дети. Старики. Молодые. И все они выжидающе смотрели на нее – десятки белых, сверкающих в синем свете глаз. Гадали, что сейчас будет. Эбель шагнула вперед, и эхо ее каблуков разбилось о стены и низкий потолок. Еще шаг. И еще. Эбель стянула маску и сбросила на пол шапочку для волос. На лбу выступила испарина. Исключительные были похожи на загнанных зверей. Они были напуганы, но они все еще опасны.