Книга Общество забытых мучеников, страница 154 – Анви Рид

Соль была недоступна. Как хренов телефон, на который забыли закинуть баксы. И от этого становилась только более желанной. Хрупкая девочка овладела Ноа. Каждой клеточкой его тела. Каждым миллиметром кожи. Сердцем, в конце концов. Соль пленила его. И Ноа перестал бояться смерти, перестал бояться жизни, да вообще всего, что когда-то его пугало. Но начал бояться другого. Того самого ветра в чертовой башке. Того, что он слаб. Слаб перед ней. И что он никогда не сможет влюбить ее в себя так сильно, как он любит ее. Потому что это он… Кретин. Тупица. Дебил. Хенджин из музыкальной группы. Жилетка для слез. Клоун в грустный день.

Он Ноа, мать его, Эдвин.

И он решил, что будет ей другом. Эта роль давалась ему легко. Нужно было лишь держать язык за зубами и не дать выскользнуть из его рта словам, что разрушили бы еще и дружбу.

Но… Ноа вспомнил, что, вообще-то, не любит упускать возможности. Ведь жизнь одна. И она все еще, черт ее дери, держится на тонком волоске.

— Соль. – Ноа сделал к ней шаг. – Ты заставляешь меня нервничать.

Она улыбнулась и отвела взгляд. Ноа нежно обхватил пальцами ее подбородок и заглянул в ее карие глаза.

— Ты потрясение… Ты выделяешь такие фелормоны…

— Феромоны? – улыбнулась Соль.

— И их тоже…

Она засмеялась.

— Не смейся, ты сбиваешь меня с мысли. – Ноа отстранился.

Набрал в легкие воздуха. Вдохнул. Выдохнул.

— Извини. – Соль заправила прядь за ухо.

— Забудь все, что я сказал. Давай по новой! – Вновь приблизился и взял ее за руку.

— Давай заново. – Соль попыталась спрятать улыбку.

— Ты потрясение, – начал он. – И ты потрясаешь меня каждый день. Ты очень красивая, очень умная. И ты вообще не зануда. Ты наоборот…

Соль смотрела своим лисьим взглядом прямо на него, и это сбивало с толку. И, не сдержав улыбки, она все-таки опять засмеялась.

— Ну что ты! Я готовил речь несколько дней! – всплеснул руками Ноа. – Хрен его знает, как это делать правильно. Что говорить, чтобы все серьезно было. И романтично.

— Ты мое тоже, Ноа, – сказала Соль.

— А? – Он замолк и посмотрел на нее.

— Ты тоже мое потрясение. – Она сделала шаг к нему.

Ладони вспотели. Сердце заходило, словно он пробежал марафон. А для Ноа и стометровка уже была самоубийством.

— Спасибо, – зачем-то сказал он. – В смысле, я рад, что ты… Да господи!

И, больше не сдерживаясь, он схватил ее за ворот кофты и притянул к себе. Она встала на мыски, чтобы достать до его губ. И ее губы оказались слаще любой карамели.

Голова кружилась от волнения. От эмоций, что лились через уши, через глаза, через нос. Внутри был не огонь. Внутри был шторм. И море Ноа выходило из берегов, как и море Соль. Она закинула руки ему на шею. Он обхватил ее за талию, поднял и прижал к себе так крепко, что чувствовал, как в груди у нее разрывается сердце. Ноа хотел раствориться в ней. Утонуть. Захлебнуться. Соль желала того же в ответ. И два моря слились в один океан. Клубничное моти смешалось с лаймом. Зеленый чай – со спрайтом. Кудрявые волосы – с длинными прямыми. Белые пряди – с фиолетовыми. Леопардовая рубашка – с кофтой из секонд-хенда. Поцелуй становился все глубже и глубже. Как дикие воды, в которых не было дна. И, пресвятая Дева Мария, Ноа в жизни не чувствовал себя живее, чем сейчас, хоть и тонул в Соль, и задыхался, и медленно погибал.