Книга Рассказы, страница 323 – Тим Каррэн

Гетто качает головой:

— Это не Мерф! Эта хрень тут уже века стоит, — он тычет в труп стволом.

Тот весь в мелких дырах, как дерево, изъеденное термитами. Это не может быть человеком.

Пшеница находит что-то у горла мумии и выдергивает: жетоны.

— Бедный чертов Мерф, — говорит он.

— Не может быть… это просто не может быть.

Пока остальные спорят, возможно ли это или нет, Чувак отходит и садится в песок. Он ждет и ждет, пока не кажется, что прошло тысяча лет. Сверкающая грань реальности притупляется. Ничего не кажется правильным. Словно они бредут сквозь сон, где ноги так медленны, будто закованы в бетон. Он твердит себе, что это происходит на самом деле. Здесь. Сейчас. В песчаном аду Ирака.

Нервные, напряженные, зловещие тени сгущаются вокруг них, и он вспоминает ту страшную ночь, когда лейтенант Каттнер исчез. Лейтенант Катт. Ох, сколько было дурных предзнаменований. Взвод вернулся с поля, где они дрались дом за домом с боевиками, зачищая экстремистов, сами попадая под огонь, гоняясь за тенями и своими хвостами. Когда они добрались до передовой базы, они были грязные, покрытые кровью, пылью и сажей, лица чернели от дыма, форма рваная, глаза — как открытые раны. Они не говорили. Курили, бессвязно ворчали, косились на тех, кто не выходил за периметр: жирных гражданских подрядчиков и чистеньких придурков в свежих формах.

Все как обычно. Был душ и холодная "Кола", кондиционированные контейнеры и бесконечный поток чуши. В столовке подавали чизбургеры и картошку. Горячая еда. Это поднимет дух. Вот только когда они выстроились в очередь, парни начали блевать кровью. Гамбургеры кишели червями. Никто не знал, как и почему.

Эта внезапная рвота стала безумным катализатором.

Той ночью трое из разведки попали под дружественный огонь. Двое других покончили с собой на базе. Постоянный, необъяснимый запах смерти дул горячим и газообразным с одного конца базы на другой.

И все это время лейтенант жаловался, что его комната полна мух. Что они следуют за ним облаками, кусают и щипают. Взвод думал, что он шутит, как иногда делал, но потом они увидели язвы и услышали жужжание.

Перед рассветом лейтенант исчез.

Конечно, пошли слухи. Хаджи его забрали. Он спятил и дезертировал к муджам. Застрелился на базе, и останки еще не нашли. Чувак не верил ни во что из этого. Он был одним из последних, кто его видел, и лейтенант все время склонял голову к пустыне, словно слышал там что-то, чего не слышал никто другой.

Чувак выталкивает это из головы. Все молчат долгое время. Никто не смотрит на рассыпающиеся останки Мерфа. Никто не решается.

Рядом с Чуваком Говнюк говорит:

— Чертовы мухи. Они повсюду. Продолжают меня кусать.

— Успокойся. Они все мертвые, — напоминает Чувак, чувствуя себя неуютно.

Хватит, — говорит он себе. — Перестань соединять точки.

Говнюк держит горсть мертвых мух. Он бросает их в воздух, как пепел.

— Чувствую их. Чувствую, как они кусают… чертовы гады кусаются… — он хихикает. — Но я их не вижу. Даже не вижу… только чувствую.

Бешеная Восьмерка смотрит на них:

— У лейтенанта тоже были проблемы с мухами. Добро пожаловать в царство тьмы, где правит злой Повелитель Мух.

— Опять начинается, — говорит Простак.

Буря возвращается, воя и стеная. Они видят ее через приборы ночного видения: гигантское вращающееся облако пыли и обломков. Земля под ногами дрожит. Песок у их ног вздымается, словно взбитый венчиком.