Книга Рассказы, страница 383 – Тим Каррэн

МакКомба поразила тишина.

Он слышал лишь людей и лошадей, вздохи ветра в деревьях. Ни криков ястребов в небе, ни воя койотов. Ни лосей, убегающих в укрытие. Только эта сверхъестественная, всепоглощающая тишина. Он вытащил кусок вяленой оленины из парфлеша и медленно жевал, чувствуя взгляды из лощин и теней.

Они ехали дальше.

Перед ними открылся луг, его стерильная белизна нарушалась лишь кучками можжевельника и желтыми пальцами дьявольской травы, пробивавшейся сквозь ледяную корку. Река пересекала его, как рваный шрам.

МакКомб уронил оленину из пальцев.

Он что-то учуял, услышал, понял.

Пение.

Те высокие, неземные голоса пели. Оно доносилось отовсюду, пугало лошадей и нервировало людей.

Он пытался проглотить ком в горле, снова и снова, чувствуя, как его кожа начинает сворачиваться.

— Вот тебе сырой порох, и нечем его сушить.

Лайонс посмотрел на него.

Буря обрушилась вновь — не просто снегопад, а слепящая, ревущая пустошь, что поглотила колонну целиком. Лошади заржали, солдаты сбились в кучу, но ветер выл так, что заглушал даже команды. Хуже момента для этого не придумать: они были на открытом склоне, где метель сбивала с ног, а видимость сократилась до длины вытянутой руки.

Разведчики и фланговые стражи примчались обратно через реку. Люди кричали. Треснула винтовка, затем другая. Один из стражей вылетел из бури, упал с седла, и битва, как таковая, началась.

Все началось с того, что сержанты закричали и выругались, приказывая людям спешиться и создать осадные линии. Солдаты прятались за бревнами и кучами хвороста, наводя винтовки. Другие бросались в ближайшее укрытие. Винтовочные шары жужжали, как шершни, поражая солдат и вонзаясь в бока лошадей. Видимость была почти нулевой. Они видели рой теней, бросающихся на их позицию, но мало что еще. Майор Лайонс, все еще на коне, стрелял в ответ, пока вокруг него падали люди, истекая кровью в снег. Большинство солдат теперь были на коленях или лежали, встречая наступающий военный отряд смертоносным градом винтовочных пуль и ружейных шаров.

Несколько человек запаниковали, бегая туда-сюда. Но большинство солдат держали позицию. Вооруженные новыми нарезными "Спрингфилдами".50–70, они стреляли и стреляли.

МакКомб нес с собой две винтовки.

Одна была шестнадцатизарядным Генри, другая — бизонья винтовка Шарпса, 50 калибра. Он присоединился к двум оставшимся разведчикам — Змеиному Ястребу и Пяти Волкам, — которые заняли позицию за скальным выступом со своими нарезными ружьями. Тот-Кто-Ездит-На-Высоком-Коне теперь лежал в снегу, растоптанный вместе с другими под копытами наступающих военных лошадей.

МакКомб начал заряжать и стрелять, когда эта вопящая орда налетела на них, бросаясь вниз с фанатичной яростью, которая была пугающей даже для сиу. МакКомб уложил троих — одного дважды, — но те все шли, изрешеченные пулями, с хриплыми воплями о мести. Их тела, пробитые свинцом, не чувствовали боли, только ярость. Они возникали из снежного хаоса — окровавленные, нечеловеческие — и исчезали обратно в метель, как призраки из старого кошмара. На мгновение — оскал, сверкание томагавка, дикий вой — и снова пустота, белая и обманчивая.

У майора Лайонса в руках было два больших служебных револьвера.

Он яростно палил по теням… теням, что выли, как звери. Он сбил одного, затем другого, но, подойдя, чтобы добить, их уже не было. Топорик, крутясь, пролетел через снежный воздух, едва не задев его и вонзившись в голову сержанта Хоупа, расколов макушку его черепа. Тот упал, как доска, снег вокруг него залился алыми лентами.