Книга Рассказы, страница 530 – Тим Каррэн

И это заставило Вайзе-нечто обратить свой взгляд на нее. Пак вздрогнула от зловещей, горящей ненависти в этих глазах. Была ли она вообще разумна? Она не могла быть уверена. Ее глаза были похожи на глаза паука — хищные, плоские, насекомообразные, но совершенно лишенные чего-либо, связанного с высшим порядком.

— Скажи нам, зачем ты здесь, что тебе нужно, — снова попытался Орхейн.

Вайзе-нечто облизала губы, посмотрела на него, как на нечто съедобное, и снова начала смеяться. Этот звук пробежал холодом по его позвоночнику. Пародия на смех, но без тепла или даже сарказма за ней. Так мог бы смеяться механизм.

Затем смех прекратился, и усмешка стала шире. И низким, хриплым голосом Вайзе-нечто сказала:

— Я была голодна.

И она прыгнула.

Она пролетела, возможно, фут от койки, прежде чем пульсар Пак издал гул, выпустив синий импульс света, который врезался в существо и отбросил его на пол дымящейся массой.

— Ну вот и все, — сказала Пак, пытаясь пошутить и с треском проваливаясь.

Орхейн нашел свои легкие, вдохнул.

— Спасибо, — сказал он.

9

Хакстеп редко уходил на покой, не сделав последний обход машинного отделения. Хотя нейроплекс управлял всем, он все равно любил следить за его работой. Это успокаивало его беспокойную душу.

Сегодня, однако, ему нужно было попасть в свою каюту.

Где-то в глубине души это было необходимостью. Он не мог точно сказать почему, но это никогда не казалось таким важным. Он был не особенно уставшим. Скорее взвинченным из-за всего происходящего. Он сказал себе, что ему просто нужно безопасное тихое место, где можно побыть одному и обдумать все.

Это казалось ему совершенно разумным.

На палубе № 2 он свернул в коридор к своей каюте и сразу же начал чувствовать себя странно. Физически он был словно в тумане и вял. Отдых, — подумал он. — Вот что мне нужно, отдых. Психологически он чувствовал себя опустошенным. Его разум был заполнен воспоминаниями о Земле и тихим, глубоко зарытым ужасом, что он больше никогда ее не увидит.

Топ-топ-топ — звук его ботинок по коридору.

Странно, но звук казался очень громким, эхом разносился вокруг него и, что особенно важно, внутри его головы с морфическим, гипнотическим ритмом. Насколько это его беспокоило, настолько же и успокаивало. Это напомнило ему, в каком-то абсурдном смысле, сердцебиение его матери. Топ-топ-топ.

С чего бы ему думать о таком? И пока он думал, он вспомнил щенка бигля, который был у него в детстве. Они клали часы рядом с собакой на ночь, потому что их тиканье имитировало сердцебиение матери, успокаивая животное.

Разве это не безумная мысль?

В конце коридора, с головой, полной тумана и паутины, он просто стоял, пытаясь осмыслить происходящее. Реальность казалась нереальной, сновидческой. Он начал думать о Вайзе. Не о чудовищном существе, которое имитировало ее, а о настоящей Вайзе. Иногда он думал о ней. Он питал к ней чувства, хотя никогда бы не признался в этом. Пак была красива, и большинство мужчин вожделели ее, хотя она ясно давала понять, что они ей неинтересны. Но такие женщины, почти совершенные, были холодны и далеки, как далекие звезды. Они были недосягаемы. Но Вайзе… она была хороша собой, как девушка из соседнего дома. Доступна. Как та, в которую ты был влюблен в десятом классе, и она задержалась в твоей памяти, теплый уголек, который никогда не погаснет окончательно.