Книга Рассказы, страница 586 – Тим Каррэн

Сняв маску и перчатки, он сверился с маленькой потрёпанной записной книжкой. Нет, в этом доме он ещё не был. До войны в городе жило тридцать тысяч человек; теперь осталось несколько сотен. Домов предстояло обыскать ещё множество, хотя большинство из них ударная волна первой бомбы превратила в труху.

Засунув перчатки и маску в кожаную сумку, он достал фонарик и начал поиски. Большая часть дома ещё стояла, хотя под напором ветра зловеще скрипела и, казалось, шевелилась вокруг него. Аделия снова и снова предупреждала, чтобы он не угодил где-нибудь в ловушку.

Провалишься сквозь пол, переломаешь свои дурацкие ноги — и что тогда будет со мной? Я останусь совсем одна. Без твоей помощи мне уже никогда не стать целой.

Не то чтобы сейчас она была особенно целой. Она всегда была немного не в себе, немного невротичной. Семейное. И уж точно не стоило вставать ей поперёк дороги…

Чёрт. Гремучник.

Свободная рука тут же метнулась к револьверу тридцать восьмого калибра у пояса.

Снаружи раздалось низкое, жуткое шипение — мимо дома двигалось нечто большое. Оно гремело, как ромбический гремучник, но Вуди был уверен: это не змея. Что именно это было, он сказать не мог, потому что, слава богу, никогда не видел его во плоти. Оно скользило там, снаружи, с шорохом, от которого холод пробегал вдоль позвоночника. Гремя в буре, точно какой-то диковинный ударный инструмент — может, вибраслэп, — оно удалилось и исчезло.

Убрав револьвер в кобуру, Вуди дрожащей рукой вытер пот с лица. Там, снаружи, рыскало немало кошмарных тварей, вынюхивая добычу, но больше всех его пугал гремучник.

И правильно, да-да, правильно — он ищет тебя.

Вуди выбросил эту мысль из головы.

Наверху почти всё было разгромлено, и рыться там не имело смысла. Слишком опасно. Но удача ему улыбнулась: он нашёл дверь в подвал. Спускаться в темноту подвалов было рискованно, однако именно там ему попадались лучшие находки. До войны люди нередко устраивали в подвалах кладовые.

Сглотнув, он начал спускаться, водя лучом фонаря из стороны в сторону. Всё внутри напряглось в ожидании, что на него вот-вот что-нибудь бросится. Такое уже случалось. На теле остались шрамы от собачьих клыков. Однажды на него напала целая колония огромных крыс. Но существовали вещи куда страшнее, и он это знал.

Спустившись, он осмотрелся, водя лучом фонаря по сторонам.

В луче плавали пылинки. Он обнаружил комнату отдыха с затянутой паутиной мебелью и телевизором под толстым слоем осевшей пыли. Ветер занёс сюда сухие бурые листья, и те хрустели под его тяжёлыми ботинками. В глубине была спальня. Ещё задолго до того, как войти, он понял, что там кто-то живёт. Сжимая в кулаке револьвер тридцать восьмого калибра и чувствуя, как в груди колотится сердце, он шагнул внутрь. За креслом-качалкой пряталась девушка в грязном спортивном костюме.

— Я тебя не трону, — сказал он. — Просто зашёл переждать бурю. Сегодня там особенно сильно дует.

Обыскивая развалины города, он встречал множество людей. Теперь всё было не так, как прежде, когда в большинстве случаев никто никому не причинял вреда. Теперь почти каждый был хищником, и приходилось соблюдать осторожность. Поэтому он не делал резких движений. Сел на кровать, прямо на грязное покрывало. Девушка — на вид ей было лет восемнадцать — смотрела на него ярко-голубыми кукольными глазами с лица, в которое въелась грязь. Он продолжал говорить тихим, неопасным голосом, рассказывал, что ему довелось повидать и как он сумел выжить.