Книга Рассказы, страница 908 – Тим Каррэн

У Канга не было много времени, чтобы думать об этом, потому что внезапно рот распахнулся широко, как пасть крокодила, и эти зубы вонзились в его лицо, пронзив его насквозь, впиваясь глубоко, пока не заскребли по черепу, смыкаясь. У него было ровно столько времени, чтобы увидеть, как его кровь брызжет на лицо монстра, прежде чем его сознание сжалось, как створка раковины, и он отключился.

Но прямо перед тем, как это произошло, истерический голос в его голове закричал: он ест меня, черт возьми, он ест меня…

* * *

Как Гейл умудрилась устоять на ногах, было загадкой. С момента, когда Канг и она вошли в гостиную, и до сих пор прошло, вероятно, всего две или три минуты, и каждая из них была галлюцинаторным размытием. Она стояла там не просто в шоке, а в чем-то за пределами шока. Ее нервы превратились в горящие электрические провода, а внутренности казались горячим стеклом. Немигающими глазами, которые казались нарисованными, она смотрела вниз на Канга. Несмотря на то, что мистер Ножичек сделал с ним, ему каким-то образом удалось проползти четыре или пять футов, оставляя размазанный кровавый след. Хотя, возможно, проползти было не совсем верно… скорее проскользить, какое-то вялое передвижение.

Затем эта тварь, мистер Ножичек, проглотил лицо Канга, хмыкнул себе под нос, и к тому времени, как он закончил, он выглядел так же, как изначально: порочный и трупоподобный, но определенно не чудовищный.

— Осознаешь ли ты, голубка моя, что если бы меня здесь не было, чтобы защитить твою добродетель, он бы изнасиловал тебя? — он отмахнулся от этого взмахом руки. — Неважно. Не нужно меня благодарить. Скатертью дорога, как говорится. А теперь хватит игр. Хватит помех, — он уставился на фотографии близнецов на каминной полке, как змея, высматривающая мышиную нору. — Давай перейдем к… гм… сути дела, хорошо?

Гейл все еще стояла там. Она не могла пошевелиться. Она была полностью парализована и совершенно беспомощна. Она не знала, что делать.

Мистер Ножичек перешагнул через Канга, который был еще не совсем мертв. Кровь все еще текла из зияющей дыры там, где когда-то было его лицо. Он слегка дрожал. Время от времени одна из его ног дергалась.

— Хватит этого, — сказал мистер Ножичек.

Он указал одним желчным пальцем на Канга, и тот очень быстро превратился из израненного живого существа в израненный труп. Перемена произошла довольно быстро. Канг не только затих, но и сморщился, как куст во время сильной засухи. Кровь, блестевшая на нем и собравшаяся вокруг него лужей, высохла в липкую пленку, затем побурела и осыпалась хлопьями. Его плоть иссохла до костей. Глаза втянулись в череп, а волосы выпали, как иголки с мертвой рождественской елки. Это произошло очень быстро. Он опал внутрь себя, и от его останков поднялось облако зловонной пыли.

Мистер Ножичек вскинул бровь и сказал:

— Итак, — он снова повернулся к Гейл и вперил в нее глаза, подобные горячему черному дыму. — К делу. У тебя двое прекрасных детей, и мне нужен один из них. Выбирай, дорогая леди, выбирай. Если не выберешь, я заберу обоих, и я заберу их у тебя на глазах. Я буду жевать их сырые печенки и утолять жажду их кровью. Я выпотрошу их и высосу мозг из костей. Автобус прибудет меньше чем через пятнадцать минут. Так кого? Я бы предпочел девочку. Кэйден кажется жилистым. Жилистые мальчики имеют отчетливый привкус дичи, я предпочитаю толстых маленьких девочек, которые хорошо тушатся в собственном сладком соку. Выбирай, голубка, выбирай.