Книга Бездна с мягкими стенами, страница 34 – Анна и Сергей Литвиновы

Адвокат осторожно спросил:

— У вашего сына раньше точно никаких психиатрических проблем не имелось?

Она взорвалась:

— Не было у него никаких проблем! Ни у кого не наблюдался – ни официально, ни частно. И в военкомате недавно медкомиссию прошел – годен, категория «А»!

— Мы можем подать апелляцию… – сказал адвокат неуверенно, – только факты, как говорится, против нас. Давайте результата анализа подождем.

Но по его унылому лицу мать поняла: защитник уверен – никаких токсических веществ у Филиппа не обнаружат. А бороться за то, чтобы психа выпустили из дурдома, он точно не будет.

Однако Лиля – сколько бы ее ни убеждали – была уверена: нет у сына расстройства, при котором случаются и галлюцинации, и агрессия. Да, натура сложная, творческая, если придираться, можно неврастению поставить, даже биполярное расстройство. Но клиническим сумасшедшим Филипп точно не был.

Ей срочно, срочно надо поговорить – с кем-то понимающим, неравнодушным.

Эрик.

Нет, черт возьми, нет! Не будет она его втягивать!

Тем более, казалось: Шелепихин тоже не верит, что сын психически здоров.

Но кто тогда? Может быть, Данько согласится поддержать?

И Лиля поспешила в поликлинику.

У кабинета Люсьены Леоновны сидело человек пять, но сегодня совсем не то настроение, чтобы смиренно выстаивать очередь. Решительно оттерла мамочку с талоном, рявкнула:

— У меня экстренная ситуация.

Та начала было возмущаться, что у всех экстренная, но Лиля с такой силой шарахнула дверью перед ее носом, что врываться следом мамаша не решилась.

Люсьена Леоновна едва на нее взглянула – сразу к стеклянному шкафчику. В кабинете терпко запахло валокордином. Лиля жахнула его залпом и сквозь слезы поведала, что случилось.

Психиатр слушала с непроницаемым лицом. Мать выговорилась, с мольбой в голосе произнесла:

— Вы ведь видели его вчера! И сами мне сказали: больница – перестраховка! А тут такое! Только не говорите, что болезнь дремала и внезапно проснулась!

Доктор – сомнений у Лили не было – сама выглядела слегка озадаченной. Однако ответила:

— Бывает такое: непривычная, травмирующая обстановка становится триггером. Хотя позавчера вроде ничего и не предвещало.

— Так псих он или нет?

— Я не могу заочно ставить диагноз. Но с помощью гипноза подобное вытворять не заставишь. И галлюциногены в питье у нас тем более не подмешивают. Мы не в кино, а в лечебном учреждении. Причем в детском.

Но Лиля не сдавалась:

— А зачем тогда этот Игорь Валерьевич к нему приходил?!

— Думаю, хотел удостовериться, что принял правильное решение. – Она понизила голос. – За ним водится: иногда на воду дует. Особенно когда сверху поступают соответствующие указания. Некоторые родители недовольны, жалобы пишут. Один его пациент, когда восемнадцать исполнилось, сам иск подал – на незаконную госпитализацию. Но проиграл. Суд решил: на момент обращения к врачу парень действительно нуждался в стационарном наблюдении. Так что врачебная интуиция у моего коллеги есть, нельзя не признать. И с вашим сыном он, похоже, правильное решение принял. Что бы вы делали, начнись острый период дома?!

— Дома он бы не начался, – твердо отозвалась Лиля. – Это ваша психушка его спровоцировала!

— Послушайте, ну что значит – спровоцировала? Поставьте себя на место сына. Допустим, вас забрали в больницу. Вы уверены: незаконно. Понятно, зло разбирает. Обида. Гнев. Но вы ведь не станете бросаться с кулаками на пациентов, бить стекла и пытаться удрать? Наоборот – будете разумное решение искать.