Книга Бездна с мягкими стенами, страница 35 – Анна и Сергей Литвиновы

— Я взрослый человек. А он – почти ребенок. С тонкой душевной организацией. И это вы его довели до нервного срыва!

— Нет, мамочка, – вздохнула Люсьена Леоновна. – Не тешьте себя иллюзиями. Это не нервный срыв, а серьезный диагноз. Но я вижу и плюс.

— Какой?

— Все проблемы с армией автоматически отпадают.

— Мы не собирались косить от армии! – заорала Лиля.

И поймала себя на мысли: еще одно подобное «утешение» – и она сама вцепится психиатричке в лицо.

Бессмысленно ждать от этой породы понимания и помощи.

Но и молча проглатывать беспредел Лиля тоже не собиралась. За сына она будет бороться.

Только пока не знала как.

На съемочной площадке он, понятное дело, без телефона, но Лильке вчера дал строгий наказ – сразу после суда ему отчитаться. В перерывах первым делом проверял сообщения, но от художницы по гриму – ни слова.

И телефон – «выключен или вне зоны действия».

Не может говорить? Или – не хочет?

Зерно сомнения упало на благодатную почву, и он вчера после смены попробовал Лильку расколоть. Попросил (почему раньше-то в голову не приходило?) показать фотографию Фила. Она с видимой неохотой продемонстрировала.

Парень ему понравился. Лицо располагающее. Худющий, синеглазый, патлатый.

— На парикмахерскую денег нет? – подколол.

Лилька хмыкнула:

— Что бы ты понимал! Это специальная типа стрижка. Мода такая.

Эрик всмотрелся внимательнее. Черты лица, конечно, совсем другие. Нос – чисто Лилькин, кнопочкой. Губы – как у девчонки, пухлые. Но чем-то – очень отдаленно – парнишка напоминал его самого.

И Шелепихин решился:

— Лилька! Это мой сын?

Отслеживал реакцию очень внимательно. Но лицо у художницы по гриму не дрогнуло. Пожала плечами, довольно презрительно:

— С ума сошел?

Он не отступал:

— А по датам все сходится.

— Ты за кого меня держишь, кинозвезда?! – окончательно разозлилась она. – Я от случайных связей детей не рожаю!

Хотя Лиля сказала: ничего ей за услуги не надо, – Эрик все равно решил отблагодарить. Не просто ведь поработала бесплатно – всю душу вложила. В его образ точно.

Актеры, тем более начинающие, очень чутки к аплодисментам, и Шелепихину весьма грело душу, что его Петеньке хлопали громче, чем Несчастливцеву.

Художник по гриму хотела после спектакля тихо сбежать, но он перехватил:

— Стоп-стоп, ты куда? А успех отметить?

— Столовая ваша закрыта уже.

— Не обижай, да? В «Пушкинъ» поедем. На лимузине.

— Да ты в роль вошел! Настоящий купчик, – хмыкнула Лиля.

Когда увидела меню, слегка растерялась. Хотела бульон с пирожками заказать (самое дешевое), но Эрик настоял на молодой стерляди за несусветные деньги. И бутылку французского белого взял.

— На деньги папы-олигарха гуляем? – улыбнулась она.

— Инженер у меня папа. Но для такой удивительной женщины и всех сбережений не жаль. Однова живем!

Эрик с юных лет относился к деньгам осмысленно. Копил, подрабатывал, на ерунду не тратил. Тяжело, конечно, день за днем себя в узде держать. Зато, когда нужно, имел возможность произвести на девушку впечатление.

Изящно вкушать Лиля не умела, путалась в вилках. К спиртному, сразу понял, тоже не приучена: захмелела с двух бокалов. Зато разрумянилась, повеселела, а главное, слетела с нее неприятная взрослая снисходительность. Смеялась заливисто его анекдотам и, несомненно, наслаждалась красивой жизнью. Призналась: