Книга Бездна с мягкими стенами, страница 38 – Анна и Сергей Литвиновы

Врач заговорщицки подмигнула:

— Я по правилам должна все записывать досконально, но этот момент пропущу. Ты у нас парень неопытный, так что учись, как нынче выражаются, фильтровать базар. Пусть будет: возмутился несправедливостью и попытался бежать. Нормальная, пусть и не совсем адекватная реакция. А «управляли» – это шизофрения.

— Да по фигу теперь, – отмахнулся я. – Все равно закрыли. Но объясните: как может быть, что я сопротивлялся, не хотел, но кулак сам летел в стекло? И в Миху этого?..

— Тебе Хель приказывала все это делать?

— Да не просто приказывала! Она будто вселилась в меня!

Врач посмотрела внимательно:

— А сейчас Хель где?

— Сейчас нету, – сказал я максимально уверенно. – Говорю вам: она мне только снится. Иногда.

— Сейчас ты и выглядишь адекватно, – сказала задумчиво. – Обманы восприятия поведением не демонстрируешь.

— А что тогда ночью было?

— Ты был разочарован, обижен. Перенервничал. Убегать пытался, упал с забора, головой ударился, возможно сотрясение мозга получил. Плюс эмоции копились, множились – вот и в итоге и выплеснулись в неуправляемую агрессию. Но это все лечится. Не переживай.

— Видел я, как вы лечите. Половина палаты лежит, слюни пускает.

— А у тебя другого выхода нет. Откажешься по-хорошему – будем по-плохому. Вместо таблеток – инъекции. У них, сразу предупреждаю, побочных эффектов гораздо больше. Ну и прочие неудобства. Под вязками лежать понравилось? К тому же отказ от лечения – всегда показание к более длительной госпитализации. Поэтому предлагаю сотрудничать и стремиться к выздоровлению. Что выбираешь?

Я почувствовал дикую усталость. Пробормотал:

— Я хочу домой. Мне ЕГЭ сдавать надо. В институт поступать…

Она хладнокровно парировала:

— В основной этап точно не получится. Сам виноват. Надо было добровольно на госпитализацию соглашаться. А теперь минимум – двадцать один день. В конце июня сдашь. Если хорошо себя вести будешь.

— Что у меня за диагноз?

— Филипп, – сказала она сочувственно, – мне бы очень хотелось тебя с расстройством поведения выписать. Это – фактически ничего. Никаких по жизни ограничений. Но для этого тебе самому нужно постараться. Принимать терапию. Работать с психологом. Не нарушать режим.

— И не писать жалоб, – закончил я.

Врачиха искренне удивилась:

— А какой тебе смысл жаловаться? Будешь настаивать, что здоров? Так тогда уголовное дело возбудят. Парень, которого ты ударил, в травматологии находится, в состоянии средней тяжести.

Я хмыкнул:

— Понятно. Как у Коэльо.

Встретил непонимающий взгляд, упрекнул:

— Надо литературу читать по профилю. «Вероника решает умереть». Там ключевая мысль, чем хороши дурки. Только здесь можно безнаказанно творить все, чего захочешь. Поэтому многие здоровые сюда стремятся.

— Ну беспредельничать у нас не получится, – подмигнула она. – Санитары не дадут. Они ребята суровые. Ладно, иди. Я сегодня назначу тебе терапию.

— И не забудьте результаты анализов моему адвокату передать, – напомнил я.

— Да передадим, не волнуйся, коли запрос имеется. Только не будет там ничего, даже не надейся. Ты, что ли, первый такой умный?

Лиля специально поехала на суд не за рулем, а на общественном транспорте. Решила: красиво будет, когда Филиппа выпустят и они немедленно отметят торжество справедливости бокалом-другим шампанского. Размечталась, идиотка!