Книга Бездна с мягкими стенами, страница 39 – Анна и Сергей Литвиновы

Впрочем, хорошо, что она без машины. У нее и в спокойном состоянии рука все время тянулась к клаксону, а сейчас бы точно нажила себе на дороге проблем. Лучше в метро потрястись. Закрыть глаза и подумать: что все-таки можно сделать?

Прежние планы – привлечь журналистов, влиятельных покровителей – теперь, ясное дело, отпадали. Добиваться независимой экспертизы? Так врачи сначала медицинскую карту запросят и ее саму за сумасшедшую примут. Галлюцинации у Филиппа действительно были – к сожалению, неоспоримый факт.

Требовать, чтобы сына все-таки перевели в частную клинику, где хотя бы условия человеческие? Но речь теперь, как она понимала, не о днях – о неделях.

Достала телефон, посмотрела ценники, сразу приуныла. Сама не потянет, у Шелепихина одалживаться – тоже не вариант. Да и так ли важно хорошее питание и комфортабельные палаты – если ты все равно в окружении сумасшедших?

Договориться о переводе, а по пути – сбежать.

Но и этот план при ближайшем рассмотрении никуда не годился. Перевозка, по регламенту, оказывается, – только на скорой помощи, в сопровождении фельдшера и санитара. От них не удерешь.

Что еще можно?

Выплеснула эмоции, написала на детскую психиатрическую клинику резко отрицательный отзыв. Общей картины, впрочем, не изменила: у заведения и так рейтинг 1,6 из пяти возможных. И каких только претензий не высказывали!

«Говоришь им жалобы одни, а они пишут другое! Просто перевирают, и доказать потом ничего нельзя. Был бы ребенок, а болезнь найдется. Играет, шумит – о, СДВГ и инфантилизм! Сидит, смотрит в окно – аутизм. И лепят эти диагнозы, а потом друг друга поддерживают».

«Ребенка положили к пациентам с девиантным поведением. Врач подошел только на третий день. На четвертый – сын стал заикаться».

«Это место для экспериментов и написания диссертаций на тему влияния ударной дозы апитрилина^[6] на подростков. Тотальное отсутствие компетенций, повальная таблеткотерапия и наплевательское отношение».

Да уж, как тактично выразилась Люсьена Леоновна, «некоторые родители недовольны».

Хотя и от самих пациентов – огромное количество гневных откликов.

Лиля просмотрела их все и довольно быстро нашла историю, о которой Люсьена упоминала. Парнишка подробно рассказывал, как пытался судиться с клиникой и лично с Игорем Валерьевичем. До чрезвычайности, кстати, походило на их ситуацию. Школа потребовала, в кабинете кризисной помощи поприкалывался. От добровольной госпитализации отказался, попал на недобровольную. В первую ночь в больничке сдали нервы – навалял «пахану» из обсервационной палаты. Вышел в итоге с диагнозом F21 – «шизотипическое расстройство». И в течение года потом доказывал, что здоров. Писал жалобы, проходил патопсихологическое тестирование, комиссии. Диагноз в итоге сняли и водительские права выдали, но прижать клинику так и не удалось. Однако парень, похоже, не унывал. Закончил свою повесть смайликом и обещанием: «Я еще доберусь до вас! План имеется».

Лиля из любопытства посмотрела мальчишкин профиль. Похоже, подлинный. Хитрющая, шкодливая мордаха. Студент. Вечерами подрабатывает. Ночами – гоняет на мотоцикле.

И, повинуясь порыву, написала пареньку личное сообщение. Интересно, у него действительно имеется план? Или просто ляпнул?