Книга Меня повело, страница 95 – Царина Вереск

Маша с Лерой поднимаются из-за стола. Алина уже рядом.

— Хватит! — её голос режет.

Я поворачиваюсь к ней. Она стоит напротив. Совсем близко. Глаза горят. Но не страхом. Злостью. Разочарованием. Я тяжело дышу.

Кирилл медленно поднимается, проводит тыльной стороной ладони по губе. На коже выступает кровь. Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.

— Я не собираюсь драться, — говорит он. Будто разговаривает с рбенком. — Это ничего не решит.

— А что решит? — рычу.

Тишина.

Костя все еще держит меня за плечо.

— Поехали отсюда, — шепчет он.

Я почти не слышу. Смотрю на Алину. Она смотрит на меня. Не испуганно. Разочарованно. И это бьёт сильнее любого слова. Как будто я только что доказал ей все самое плохое, что она могла обо мне подумать.

— Я просто… — начинаю и замолкаю.

Что «просто»? Просто ревную? Просто боюсь потерять? Просто не готов сказать «будь со мной»?

Я сам не заню. Стою, пыхчу, глаза бешенные. Кулаки сжаты. Внутри все бурлит. Крови хочется. Выплеснуть все что сидит внутри.

Она стоит слишком близко. Глаза яросные.

— Ты что устроил? — пихает она меня в грудь.

Костя снова тянет меня назад.

— Всё, герой, поехали, — бурчит он. — Хватит на сегодня подвигов.

Я смотрю на неё. В её взгляде нет равнодушия. Есть переживание.

И от этого внутри всё переворачивается.

Костя почти силой разворачивает меня к выходу. Алина тоже толкает меня в плечо.

— Иди, Макс.

Мы выходим на улицу. Свежий воздух немного отрезвляет. Но злость все равно кипит.

Уходя, я чувствую его взгляд на спине. Кирилл стоит возле перевёрнутого стола. С таким видом, будто победил. Девочки суетятся вокруг него, кто-то подает салфетки. А мне хочется развернуться и вернуться обратно. Врезать еще раз. Потому что внутри все орет.

Я хотел показать, что мне не всё равно. А в итоге выглядел как идиот, кто не умеет держать себя в руках.

И самое паршивое — он прав. Решит не драка. Решит её выбор. А я всё ещё не сказал, что хочу быть этим выбором.

Я даже не понимаю, как оказываюсь у машины.

Алина хватает меня за руку. Сильно.

— В машину. Сейчас.

Костя уже открывает пассажирскую дверь.

Я падаю за руль. Руки всё ещё дрожат — от злости, от адреналина, от того, как он на неё смотрел. Двери хлопают одна за другой. Я резко поворачиваю ключ. Двигатель заводится с рывком.

В салоне тишина. Только мотор гудит и моё дыхание слишком тяжёлое.

— Макс, спокойно, — бросает Костя, садясь назад.

— Я спокоен, — цежу сквозь зубы.

Вру. Я не просто не спокоен. Меня трясет.

Я выруливаю с парковки резче, чем нужно. Колеса скрепят по асфальту.

— Ты вообще соображаешь, что устроил? — начинает Алина с пассажирского.

Я провожу ладонью по лицу. Горячая кожа. Пульс в висках.

— Да. — Вру. Я не думал. Я просто сорвался.

Костя тихо выдыхает сзади, качает головой.

— Брат, ты сейчас сам себе яму роешь.

Сам себе.

Потому что вместо того чтобы сказать ей «будь со мной», я устраиваю разборки.

И самое страшное — я видел её взгляд. Не испуганный. Разочарованный. И от этого мне хуже, чем от всей этой сцены.

Я сжимаю руль.

— А ты? — огрызаюсь. — Ты понимаешь, как это выглядело?

Она резко поворачивается ко мне.

— Как? Что я сижу и разговариваю?

— С ним.

— И что?

— Ты знала, что он к тебе не просто так подошёл.

— А ты знал, что приедешь и устроишь цирк?