Книга Меня повело, страница 98 – Царина Вереск

Никто не отвечает.

Секунду стою, потом машинально нажимаю на ручку. Дверь открыта.

Сердце делает неловкий скачок.

— Макс? — тихо зову я, заходя внутрь.

В квартире пусто. Тихо. Только где-то из глубины комнаты слышен шорох.

— Тетя Тамара, здравствуте, — пытаюсь позвать его маму — Вы дома?

Никто не отвечает. Я прохожу по коридору осторожно, будто боюсь нарушить что-то хрупкое.

Дверь в его спальню приоткрыта.

Макс лежит на кровати поверх покрывала, уткнувшись в потолок. Телефон валяется рядом. Волосы растрёпаны, взгляд пустой.

Я делаю шаг. Он замечает движение, резко приподнимается.

— Алин? — садится, быстро проводит рукой по лицу. — Я… не слышал, как ты зашла.

— Дверь была открыта, — тихо отвечаю я, кивая в сторону двери.

Он кивает.

— Наверное, мама уже ушла, — говорит он задумчиво, — дверь оставила открытой, а я не услышал ее...

Повисает пауза.

Я остаюсь у двери, не решаясь пройти дальше.

Макс смотрит на меня внимательно. Уже без злости. Без вспышек. Просто устало.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да. Ты? — отвечаю сразу.

Он усмехается коротко.

— Живой.

Я делаю несколько шагов и останавливаюсь у кровати.

Солнце из окна ложится полосой на пол. В комнате пахнет его шампунем и чем-то ещё — знакомым, родным. От этого запаха становится немного легче.

— Вчера было плохо, — говорю я первой.

— Прости, я немного... сорвался.

Он не оправдывается. Просто признаёт.

— Я не хотел на тебя давить, — добавляет тихо.

Макс опускает взгляд на свои руки.

— Я когда тебя увидел с ним… у меня будто что-то переклинило. — Он смотрит прямо — Это не оправдание. Просто… факт.

Я сажусь на край кровати, оставляя между нами расстояние.

— Я тоже была не права, — признаю. — Я поехала назло.

Он поднимает глаза.

— Зачем?

Я нервно переплетаю пальцы.

— Потому что устала чувствовать себя неопределённой.

Он долго смотрит на меня.

— Ты не неопределённая, — говорит наконец. — Я просто идиот иногда.

Я невольно улыбаюсь.

— Иногда?

— Ладно. Часто.

В комнате становится чуть легче.

— Я не хочу с тобой воевать, — произношу тихо.

— Я тоже.

Он двигается ближе.

Теперь расстояние между нами меньше ладони.

— Когда ты сказала остановить машину… — он делает паузу. — Ты была права. Я был на взводе.

— Я испугалась, — честно говорю.

Он замирает.

— За себя?

— За тебя. Ты был такой агрессивный, я испугалась.

Это повисает между нами.

Макс медленно выдыхает.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась.

— Я не боюсь тебя, — качаю головой. — Я боюсь, когда ты перестаёшь себя контролировать.

Он кивает. Принимает. И это важно.

— Я не умею спокойно, — говорит он чуть тише. — точнее… с тобой всё слишком… живое.

— Это не значит, что должно быть больно.

Он смотрит на меня так, будто пытается запомнить каждое слово.

— Я не хочу тебя отдавать, — произносит он.

Я поднимаю брови.

— Я не вещь.

— Знаю. — Он усмехается. — Просто формулирую криво.

Пауза. Тихая. Не тяжёлая.

— Когда ты рядом с ним… мне неприятно, — говорит он честно. — Но это не повод устраивать цирк.

— А мне неприятно чувствовать, что я в подвешенном состоянии, — отвечаю.

Он кивает.

— Я пришла поговорить о нас. Мне хотелось бы ясности. — Я продолжаю чувствуя, как начинает дрожать голос — я не хочу больше этих качелей. Когда ты смотришь на меня так, будто я для тебя весь мир... а через день делаешь вид, что все это ничего не значит.