Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 63 – Аделаида Дрозд

На последней, решающей встрече в банке менеджер, принимая у них толстую папку с документами, медленно перелистывал страницы. Он взглянул на них поверх очков, и в его глазах не было ни сочувствия, ни злорадства, лишь профессиональная холодная оценка. Мы всё проверим, у вас есть неделя, чтобы предоставить недостающие выписки по фрилансу за последний квартал и подтвердить стабильный доход. Если в итоге платёжеспособность будет признана недостаточной… Он сделал паузу, дав словам нужный вес. Банк будет защищать свои интересы. Вам стоит готовиться к процедуре реализации залогового имущества. Продажа квартиры, в вашем случае, самый вероятный исход.

Слова продажа квартиры прозвучали в кабинете с тишиной приговора. Они вышли на улицу, в промозглый вечерний дождь, и молча доехали до дома. Не до маминого, не до какого-то другого. До их дома.

Они вошли в прихожую, сбрасывая мокрые куртки. В квартире пахло пылью, одиночеством и страхом. Они не зажгли свет в гостиной, стояли в темноте, слушая, как за окном шумит дождь. Сейчас это шумело над их квартирой. Над их стенами, которые они красили, над полом, который он укладывал, над подоконником, где она разводила цветы.

— Могут отнять, — тихо, не глядя на него, сказала Злата. Её голос был ровным и пустым.

— Да, — так же тихо ответил Егор. Он смотрел в темноту на очертания их дивана, их торшера.

Они стояли посреди того, что ещё несколько дней назад они делили в шутку, как воображаемые трофеи после развода. Теперь же стояли перед реальной перспективой потерять всё это вместе. Разбежаться уже не получится, их могут просто выставить за дверь, а их общее детище, в которое они вложили столько сил, нервов и кусочков души, достанется незнакомцам. Станут чужими в собственных стенах, которых больше не существует. Тишина в квартире больше не была просто отсутствием звуков. Она была тяжёлой, звенящей от невысказанного понимания: они находятся на краю потери не просто жилья, а единственного общего места во всём мире. И эта угроза связала их крепче, чем любая ипотека.

Бумага с приговором из банка лежала на кухонном столе, прижатая к графину, словно улика. На второй день после этой встречи дверь открылась без стука, на пороге возникла Злата. Она не звонила. Просто пришла, держа в руках ту же сумку-спутник, с которой уходила. Егор сидел там же, за столом, перед ним экран с таблицей, где столбцы доходов заметно проигрывали столбцам расходов. Его взгляд поднялся от цифр к её лицу, задержался на тёмных кругах под её глазами, которые почти совпадали с его собственными, и медленно опустился на её сумку.

— Возвращаешься? — голос его был хриплым от бессонницы, без привычной иронии.

— Нет, — ответила она, ставя сумку на пол. — Приехала забрать свои обои. Тот самый рулон со звёздами. В интернете пишут, что винтажные обои в хорошем состоянии сейчас дорого стоят. — Она кивнула на стену в кухне, где возле окна действительно был наклеен фрагмент тех самых обоев — мелкие золотые звёзды на тёмно-синем фоне. Полоса у потолка там шла с едва заметной волной, он тогда торопился, а она, стоя на стремянке, смеялась и говорила, что это не брак, а авторская задумка — космос же не бывает идеально ровным.

Он молча кивнул, как будто её довод о обоях был совершенно логичен. Никто не сказал прости. Никто не сказал давай попробуем снова. Просто угроза, летавшая над их общим кровом, оказалась чудовищем посильнее всех их обид. Они были союзниками поневоле, и эта необходимость была горькой, но неоспоримой.