Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 28 – Руфия Липа

Сэро осознавал причины такого поведения. Любовницам и жёнам, упакованным в провинциальную роскошь особняков и горы ворованных денег, было откровенно скучно и одиноко. Мужья ими не интересовались, а любовники пользовались в качестве расслабляюще-успокоительного средства. Хотелось большой, искренней и чистой любви, эмоциональной встряски, страсти, искр и тому подобной эйфории, которую женщины жаждали получить от яркого, красивого, стройного смуглокожего брюнета. Им нужны были не покупки: все эти платья, кофты, комбинации – а сам цыган. Его молодость, свобода, свежесть. Его диковатая экзотическая красота. И умный, проницательный не по годам Сэро замечательно всё это видел. Старшеклассник был учтив, предельно осторожен. За рамки дозволенного заходить клиенткам не позволял. Умело игнорировал да обходил провокации. Уворачивался от приставаний.

Лала о рабочих нюансахв богатеньких кварталах не думала. Хотя догадывалась, что обаяние сына является причиной высоких продаж. Сэро же мать в закулисные игры покупательниц не посвящал. Семью нужно кормить, и парень понимал ту долю ответственности за финансы, что лежала на нём.

Один раз повеса крепко простудился и ехать к VIP-клиенткам с новым товаром не смог. Денег в доме было в обрез, к тому же отцу задержали зарплату. Пришлось матери уговаривать Имира. Тот скрипел зубами от негодования, но всё же нехотя согласился. А после поклялся больше никогда в подобное не вляпываться. Сэро умудрялся за день посетить пять – семь домов, а у отличника едва хватило терпения на два особняка. Вернулся близнец взбешённым по самое не балуйся, а температуривший Сэро, кашляя и шмыгая носом, радовался, что всё закончилось благополучно, и у Имира, не переваривавшего на дух женские ужимки да приставания, хватило терпения и воли не придушить ненароком ни одну из бальзаковских кокеток.

От заигрываний да провокаций в зажиточных домах повеса и сам крепко уставал да выматывался. Выдержка, такт, осторожность и увиливания стоили ему немалых сил и внутренних ресурсов. Позволяли кокетничать и покупательницы попроще, приходя в палатки. Но на рынке поведение дам оказывалось куда скромнее. Публичное место давало меньше шанса развернуться для флирта, а Сэро легче отбивал нападения, не теряя при этом клиенток.

Краем глаза он словил, что близнец к нему обращается.

— Что? – переспросил повеса, приподняв левый наушник.

— Спокойной ночи, говорю. Я спать, – устало повторил брат, повернулся лицом к стене и укрылся одеялом с головой.

— Спокойной ночи, – тихо ответил Сэро и выключил ночник, решив послушать музыку в темноте. «Если малой сегодня опять прибежит под бочок, я завтра в школу с кровати не смогу подняться просто физически», – задумался он под пение Юры Шевчука.

Ярош несколько дней крайне плохо спал; просыпаясь посреди ночи, он постоянно спускался вниз, в комнату к братьям, и залезал под одеяло погреться то к одному старшему, то к другому. Ворочался, лепетал полушёпотом на своём детском, не давая парням выспаться. Бессонные ночи вкупе с насыщенными трудоднями прошедших каникул подарили школьникам титаническую усталость.

«Ничего, завтра школа – пять дней я смогу отоспаться до следующих выходных. Английского пока, наверно, ещё не будет. Можно попросить ключи от заброшенной раздевалки у Валерия Леонидовича и там подрыхнуть. Будь моя воля – вообще в десятый класс бы не пошёл! – Сэро поморщился, вспомнив, как предки настояли прошедшим летом, чтобы он получил полное среднее образование вместе с братом. – Руслане слова не сказали, когда она заявила, что после девятого пойдёт учиться на повара-кондитера, а меня толком слушать не стали! Только покивали, но прогнули-то свою линию! «Дочка знает, кем хочет быть, а ты – нет». Тьфу! Будто я сейчас вкурил, на каком поприще жажду трудиться. Да и навряд ли к концу одиннадцатого созрею».