Книга Дракон и Некромант. Мой выбор, страница 11 – Ирина Савицкая

— Артели возьмем, — сказал он, откладывая карандаш. — Гарантии прохода уже закреплены в договоре. Доля пошлин остается прежней. Если Гильдия не может перенаправить людей, обращусь к Барону Речной Заставы. Его артели медленнее, но готовы выйти завтра на рассвете. Выбирайте, что лучше смотрится в ваших книгах.

Глашатай молчал несколько мгновений, перечитывая пометки. Потом кивнул. Сделка была заключена не криком, а расчетом.

Когда представители Гильдии ушли, Кайден остался один у стола. Ветер сменил направление, принес с севера сырой воздух. Он прикрыл глаза. Где-то за рекой, в каменных стенах Аспида, рвалась нить, которая держала равновесие. Совет Крови видел в Лиссандре сосуд. Гильдия — товар. А он стоял на берегу и чувствовал, что будет, если узел перетянут до предела: нестабильные тени, выжженную землю, войну, которая перекроет торговые пути и докатится до его ворот.

«Почему я вмешиваюсь? — спросил он себя. — Не из жалости к одной женщине» .

Он открыл глаза, посмотрел на реку. И начал перечислять вслух, тихо, чтобы никто не слышал:

— Первое. Если Валериус доведет привязку до предела и девушка сломается — узел не зафиксируется, а взорвется. Тени, которые он сдерживает, вырвутся не только из Аспида — они пойдут по долине, через броды, к моим складам, к моим людям. Я не могу этого допустить.

Он замолчал, провел пальцем по трещине в камне.

— Второе. Валериус слабеет. Некромантия ест его изнутри. Если он падет, Совет назначит нового хранителя — более жестокого, более фанатичного. Тот не будет искать баланс. Он просто сожжет все, что не подчиняется. Ауриэль окажется между молотом и наковальней. Я выбираю меньшее зло — пусть лучше узел распустится сейчас, под моим контролем, чем потом взорвется от чужой глупости.

Он поднял голову к небу. Туман редел.

— Третье. Сама Лиссандра — не просто женщина. Она — ключ. В ней проснулась живая сила, которую Валериус не понимает. Если она научится ею управлять, она сможет стабилизировать узел без принуждения. А если я не вытащу ее сейчас — эта сила либо погибнет, либо обратится против всех. Я не хочу иметь врага, который однажды сможет уничтожить Ауриэль одной мыслью.

Он усмехнулся.

— Четвертое. В моем мире людей использовали как расходный материал в экспериментах. Это всегда кончалось плохо. Не потому, что «так нельзя» — потому, что система, построенная на насилии, рано или поздно рушится. И когда рушится, под обломками гибнут все, даже те, кто не участвовал. Я видел это. Я не хочу видеть это здесь.

Он замолчал. Тишина повисла тяжелая, но не пустая.

— Пятое, — добавил он уже почти шепотом. — Я — драконья кровь. Это не титул. Это ответственность. Драконы в моем мире защищали не территории — они защищали баланс. Если я сейчас промолчу, я предам то, что осталось от моей сути. Не жалость, а долг.

Он выпрямился и повернулся к замку. В груди горело ровное, спокойное тепло — не перегрузка, а уверенность.

«Пять причин, — подумал он. — Достаточно, чтобы идти вперед» .

* * *

К полудню площадка ожила. Канаты сматывали в аккуратные бухты, светильники проверяли на трещины, провиант упаковывали в просмоленные мешки. Солдаты двигались не толпой, а стройными рядами, проверяя ремни, подтягивая лямки, пересчитывая припасы. Кайден ходил между ними, не произносил речей, а поправлял застежки, напоминал о воде, следил, чтобы никто не нес лишнего.