Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 58 – Николетта Фэй

Ни один из нас не ждал колокола сейчас. До следующего дня ещё далеко. После второго удара переговорные пластины оживают по всей академии, и Севра объявляет новое распоряжение: из-за повреждения внешнего щита и диверсии в системе резервов подготовка сокращается.

Церемонию проведут следующей ночью.

Следующая ночь.

Севра отнимает у нас почти двое суток одним объявлением. В Зале присяги никто не успевает даже выругаться: мама сразу перечёркивает на схеме два маршрута, рассчитанных на дневную смену караула. До церемонии остаётся меньше суток, а Знамя Основателей всё ещё лежит за внутренней печатью совета.

Кайден по привычке предлагает путь через гарнизонную галерею и сам обрывает фразу: после лишения прав военные двери его больше не узнают.

Дориан берёт эту часть на себя. Его родовая печать всё ещё действует, но след Крейсов уже засветился в архивном журнале. Второй раз тихо мы туда не попадём. Тесса требует идти с нами: за подписью её отца может стоять доступ, которого нет у Дориана, а оставаться возле списка ста двадцати и ждать новостей она больше не собирается.

Рен хочет идти тоже: Знамя и Сердце связаны с его печатью, он знает внутреннее кольцо. Мама усаживает его возле прачечной трубы и проверяет шнур на запястьях. Она сегодня уже вытащила сына из Белого зала и второй раз отдавать его месту, где совет может включить команду, не собирается.

Рен раздражённо начинает спорить, но Алета просит вместо этого нарисовать всё, что он помнит, пока память принадлежит ему. Он остаётся и переносит на оборот ведомости три внутренние печати. Илай держится у противоположной стены; между ними по-прежнему нет прощения, зато оба работают.

Кайден остаётся возле кадетов и перед уходом отдаёт мне старую механическую отмычку от архивных шкафов. По его словам, командоры тоже иногда читали то, чего им читать не разрешали. Тесса впервые за много часов коротко фыркает, и мы уходим втроём.

Во внешнем архиве теперь дежурят двое стражников. Дориан выходит к ним один и требует проверить утечку из хранилища Крейсов с такой родовой уверенностью, что оба начинают сверять его печать вместо лиц. Мы с Тессой проскальзываем за рамами с парадными мантиями; на их изнанке серебро идёт в сторону, противоположную кадетским нитям. Через минуту Дориан запирает одного стражника в кладовой, второго Тесса уводит ложным сигналом по сушильной трубе.

Внешний архив мы уже вскрывали. Знамя ждёт глубже — за матовым стеклом Фонда Основателей. Дориан прикладывает перстень к первой печати, но внутренний замок требует подтверждения хранителя. Я достаю Клятвенный клинок. Серебро на рукояти прогревается, когда лезвие касается старой надписи: «Вклад принимается только по воле отдающего».

Печать раскрывается.

Тесса первой замечает, что замок старше нынешнего совета. Он не просит фамилию, кровь или титул. Клятва, которую клинок уже принял от меня, оказывается достаточной.

За стеклом почти нет роскошных реликвий. Полки забиты свёрнутыми схемами, деревянными коробами и серыми книгами. Знамя лежит на широком валу, тяжёлое, потемневшее от времени. Мы раскатываем только нижнюю часть, чтобы не порвать ткань. С лицевой стороны — белые вершины и старое солнце. С изнанки открываются сотни петель, которые мама рисовала по памяти.