Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 102 – Маргарита Фуаро

— Странная сказка. Беглянка дала вам безделушку мёртвой девки, и теперь это правда?

— Нет. Пока это след.

— След чего?

— Того, что в ночь исчезновения Лады в её плаще вывезли не Ладу.

Ратибор побледнел сильнее.

— Что?

Я подошла ещё ближе и положила кольцо на край лавки перед ним.

— Тихон видел сани. В них была девушка в Ладином плаще. Не княгиня. Служанка. С рабочими руками. Потом её нашли у Волчьего рва. Лицо разбили. Тело обожгли. Чтобы никто не спросил, кто она.

Ратибор молчал.

Это было страшнее любого крика.

Миронег мягко сказал:

— Конюший ранен, напуган, мог бредить. Тихон всегда был старым человеком с тяжёлой совестью.

— Удобно, — сказала я. — Все свидетели у вас либо мёртвые, либо бредят, либо виноваты в собственной памяти.

Он повернулся ко мне.

— Осторожнее, княгиня.

— Я всю ночь стараюсь. Не помогает.

Добрыня кашлянул, но не от смеха. Скорее чтобы скрыть, что почти позволил себе его.

Ратибор поднял руку.

Слабую. Дрожащую.

Но все замолчали.

Он взял кольцо. Пальцы плохо слушались, и серебро чуть не выскользнуло. Я машинально протянула ладонь, чтобы помочь, но остановилась.

Он справился сам.

Смотрел на кольцо так, будто оно было тяжелее меча.

— Луша, — сказал он.

Тихо.

Без титула.

Без «служанка».

Просто имя.

В комнате никто не дышал.

Хвоя просила именно этого.

«Пусть хоть одну служанку в этом доме не сотрут ради княжьего покоя».

Я почувствовала, как сжались глаза. Не от слёз. Я не собиралась плакать перед Миронегом.

Но имя прозвучало.

И что-то маленькое, давно убитое, вдруг получило место в мире.

Ратибор закрыл глаза.

— Я не знал.

Миронег сразу сказал:

— Княже, не позволяйте…

— Молчать.

Слово вышло хрипом.

Но Миронег замолчал.

Ратибор открыл глаза и посмотрел на него.

— Ты был у задних ворот.

Миронег не дрогнул.

— В ту ночь? Княже, прошло столько зим. Я мог быть где угодно по вашему же делу.

— Тихон видел тебя.

— Тихон ранен.

— Хвоя видела тебя.

На этот раз Миронег моргнул.

Один раз.

Слишком быстро для обычного удивления.

— Кто?

Я ответила:

— Женщина, которую вы называете Ладой, чтобы не признавать, что она уже не принадлежит вашему дому.

Ратибор резко перевёл взгляд на меня.

— Она жива?

Я не стала смягчать.

— Лада умерла у рва вместе с Лушей. Хвоя жива.

Его лицо стало таким, будто яд снова вернулся в кровь.

— Ты видела её.

— Да.

— Говорила?

— Да.

— Почему привела не сюда?

Я почти рассмеялась. Горько. Устало.

— Правда? Вы правда спрашиваете, почему женщина, которую объявили изменницей, вместо которой убили служанку, которую годами стирали из дома, не захотела войти в эту горницу?

Ратибор ничего не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

Яромира вдруг сказала:

— Лада всегда была тихой.

— Нет, — сказала я, не глядя на неё. — Она была безродной. Это разные вещи.

Всеслава медленно подняла глаза.

Малуша смотрела на меня так, будто я сказала что-то важное не только о Ладе.

Миронег оперся здоровой рукой на посох.

— Даже если эта… Хвоя существует, её слова ничего не значат. Беглая жена будет лгать, чтобы оправдать позор. Особенно если рядом варяг, который когда-то помог ей уйти.

— Она не оправдывалась, — сказала я. — Она себя уже осудила строже, чем весь ваш совет сумел бы.

— Трогательно.

— Нет. Страшно.

Ратибор спросил:

— Что она сказала?

Я посмотрела на Миронега.