Книга Убей любимых, страница 125 – Л. Э. Харпер

— Зачем он замуровал нас? – спрашивает Цендрион.

— Ох. Наверное, следовало сказать «пока не причинит».

Создание вскидывает голову. На его широкие губы ложится загадочная улыбка.

— Сфинксы заклинают хрономагию, – продолжаю я. – Вероятно, его не было в тоннеле, когда мы сюда входили. Возможно, его не было здесь многие годы или даже века. И только почуяв нас, он призвал магию, чтобы перехватить нас именно на этом перекрестке времен.

— Что ему нужно? – спрашивает Ашер.

— Полагаю, он хочет загадать нам загадку. – Я набираю в грудь воздуха, расправляю плечи и смотрю на сфинкса. – Так и есть, да? Ты – страж, пришедший проверить, достойны ли мы?

Сфинкс снова улыбается. Его гладкий заостренный хвост отбивает безукоризненный ритм, напоминая метроном.

— Достойны чего? – уточняет Ашер.

— Права пройти.

— А если мы не сможем ответить?

— Тогда он нас убьет, – хмуро отвечаю я.

— Пусть попробует, – рычит Цендрион.

Шагает вперед и, ощетинившись, встает рядом со мной и Валеном.

— Это выдающийся заклинатель. Он может заморозить нас во времени и выпотрошить. Или разогнать время вокруг, превратив нас в трупы в мгновение ока.

Хотя сфинкс сохраняет неподвижность (за исключением равномерного постукивания хвоста), его осанка внезапно наводит на мысль, что он гордится способностью так сурово нас наказать.

Цендрион выпускает воздух через ноздри, словно благородный боевой скакун, отвергающий работу, которую считает ниже своего достоинства.

— Если он хочет играть в игры, давайте уже с этим покончим.

— Хорошо. – Я смотрю в блестящие глаза сфинкса и вздергиваю подбородок. – Предложи нам загадку.

Сфинкс не открывает рта, но его голос заполняет все вокруг. В нечеловеческих звуках сквозят таинственные и магические ноты. Ритмический рисунок речи убаюкивает, завораживает, почти как песня:

Когда сфинкс умолкает, повисает самая громкая тишина, какую мне когда-либо доводилось слышать. У Ашера приоткрывается рот. Вален соперничает со сфинксом в бесстрастности, но напряженные плечи выдают его тревогу. Цендрион беззвучно скалится. Никто из них не знает ответ.

В моей же душе что-то щелкнуло. Загадка сфинкса предназначалась мне, и только мне. Его голос до сих пор мечется эхом в моей внутренней пустоте.

— Мечты.

Я слышу шорохи, с которыми мои друзья оборачиваются ко мне, но мой взгляд прикован к сфинксу. У того едва заметно растягиваются губы, но больше он ничего не предпринимает.

— Это был верный ответ? – наконец решается Ашер.

— Мы не умерли, так что… да.

— Тогда почему мы по-прежнему заперты? – спрашивает Вален.

Если честно, отличный вопрос. Сфинкс должен был наделить нас правом продолжить путь за правильную разгадку. Так гласят легенды, что земные, что солерианские.

Я тону в ртутных переливах глубоких кошачьих глаз, и до меня доходит, что ответила я не полностью.

Назови нас и скажи, оправдана ль цена.

Мечты. Чего они мне стоили?

Вменяемости, наверное, – не потому что однажды утром я проснулась в другой вселенной, а потому что подвела себя к порогу безумия из-за стремления к тому, чего мне никогда не заполучить. К тому, чего я не заслуживаю, но все равно страстно желаю. К любви. Магии. Счастью.