Книга Убей любимых, страница 126 – Л. Э. Харпер

Что такое мечты, как не глубочайшее выражение человеческой природы? Что движет этой природой, как не желание быть счастливым?

Однако в погоне за мечтами я разрушила свое счастье. В отчаянных попытках добиться чего-то мнимого и воображаемого непоправимо искалечила себе душу.

Здесь я из-за этого потеряла Рексу. На Земле – потеряла все.

— Нет, – отвечаю я, не успев себе помешать. – Они того не стоили.

Я говорю так тихо, что никто из друзей не улавливает моих слов. Но я вижу вспышку в глазах сфинкса и понимаю, что была услышана.

— Мы ценим твою искренность, – произносит он, не шевеля губами.

Мои друзья не замечают призрачного голоса. Он прозвучал лишь для моих ушей.

Так же неожиданно и необъяснимо, как появился, сфинкс исчезает. Испустив еще одну волну рокота, каменные стены уходят под землю. Сам пол тоже меняется: становится гладким и покатым, так что у меня подкашиваются ноги. Я глухо падаю и скольжу вперед, набирая скорость. Остальных постигает та же судьба.

— Это хороший знак или плохой? – перекрикивает Ашер гул изменяющейся горы.

— Хороший, как я понимаю, – отзывается Вален. – Мы движемся быстрее, чем смогли бы пешком.

Это правда, но мы ускоряемся пугающе быстро. Ко мне возвращается тошнота, живот сводит. Голова кружится, мне плохо, я потратила жизнь на дурацкие фантазии, и вот я здесь, в мире, где мечты сбываются у меня на глазах, а я каким-то образом умудряюсь разрушать это…

Бух. Уклон тоннеля ступенчато растет, заставляя меня подпрыгивать. Слои одежды смягчают удары, но тело все равно то и дело пронзает болью.

Нас пятерых сталкивает сужающийся проход. Я вытягиваю обе руки, вцепляясь в кого получается – в одном кулаке куртка Ашера, в другом хвост Цендриона, – пока мы постепенно замедляемся.

Чтобы наконец, почти потеряв скорость, остановиться прямо перед небольшим выходным жерлом тоннеля. Снаружи висит плотная светлая дымка. За неподвижным туманом ничего не видно.

— Мы добрались, – шепчет Ашер.

Я киваю, чувствуя это всем своим существом. За этими сводами лежит Венец Мира.

Туман бесконечен и непроницаем и окутывает со всех сторон. Мы снова сбиваемся в кучу, держась друг за друга. Видимость такая слабая, что любой отставший от группы запросто заблудится. Переговариваясь, мы едва слышим один другого, голоса словно звучат сквозь толщу пуленепробиваемого стекла. От этого меня снова начинает трясти, хотя беспощадный холод ледяного материка отступил.

Целую вечность спустя дымка редеет. Я, приободрившись, спешу вперед. Мои руки – одной я держусь за Ашера, второй за Валена – пульсируют болью. Голова кружится. Но конец пути уже не за горами.

Мир темнеет по мере того, как рассеивается туман. Я замечаю, что дорога слегка забирает вверх. Под ногами у нас черный гранит, усеянный блестящими вкраплениями минералов и магии.

— Вокруг должно становиться так темно? – подает голос Ашер. Слова снова звучат привычно громко, и сразу раздается всеобщий тихий выдох облегчения.

— Не представляю, – отзываюсь я. – Мы дошли до границы моих знаний. Мне неизвестно, что будет дальше и что лежит впереди.

Сквозь тонкие ленты тумана проглядывает небо. Хотя за горным хребтом должен был ждать дневной свет, в вышине тоже темно. В воздухе висят разноцветные осколки света, разбитые звезды, которых я при желании могла бы коснуться, – но не смею. Чувствую, что любая крошечная частица этого места способна уничтожить меня в мгновение ока, если я проявлю хоть малейшее неуважение.