Книга Убей любимых, страница 68 – Л. Э. Харпер

— Я пойду за тобой, Кайла. Если ты веришь, что это выход, то и я.

— Как по мне, так откровенный бред, – говорит Рекса, – но не более бредовый, чем все остальные твои выдумки, я полагаю.

Я должна сказать им «нет», должна заставить их остаться здесь, в безопасности. Нам придется преодолеть неизведанные земли и столкнуться со смертоносной тайной магией.

Но я слаба. Слаба и, наверное, слишком опутана своими книжными фантазиями. Это ли не безупречная мечта? Отправиться в героическое путешествие с моими любимыми созданиями? С теми, кто, возможно, начинает любить меня за то, какая я есть?

Мы трое как один смотрим на Валена. До сих пор тот стоял неестественно тихо.

— Что думаешь? – спрашиваю я.

— Я тебе доверяю, – отвечает он просто.

Эти слова меня добивают. Я не решаюсь говорить, потому что губы у меня дрожат. В уголках глаз покалывает теплом.

— Значит, решено. – Рекса хлопает в ладоши и потирает чешуйчатые руки. – Когда отправляемся?

— Не знаю, почему, – говорит Рекса язвительно, – но я думала, твой грандиозный план предполагает что-то более увлекательное, чем научная работа.

Я прячу улыбку, внимательно листая очередной учебник.

— Приключение не должно целиком состоять из безумных событий и леденящих сердце битв. В хорошей истории есть и спокойные части.

— В скучной истории, может, и есть, – ворчит она, слоняясь вдоль рядов стеллажей и выдергивая случайные книги с мраморных полок.

— Нужно время на развитие персонажей, – говорю я, вглядываясь в потрепанные страницы.

У элдрианцев вместо букв руны (которые я заучила), но язык у нас одинаковый. То, что элдрианский – тот же американский английский, – сущая бессмыслица, но я не хочу задумываться о подоплеке этого странного совпадения.

— Суть Пути Героя, помимо прочего, в том, что в процессе герой меняется. Иначе зачем это все?

— А жанр у нас тоже поменялся? – Голос Рексы доносится до меня из соседнего ряда. Я слышу, как она бесцеремонно роется на стеллажах. – С боевика на сонное царство?

Ее ожидаемое угрюмое ворчание отвлекает. Не потому что не нравится мне, – а потому что из-за нее я смеюсь вместо того, чтобы работать. А читать с другим алфавитом и без того непросто.

— Что-нибудь есть?

Шепот тихий, но заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь к Валену, чуть не уронив древнюю книгу.

— Не подкрадывайся ко мне, – шиплю я. – У меня тревожность зашкаливает. Ты мне так остановку сердца устроишь.

— Это в мои планы не входило. Я стараюсь сохранять твое сердце в рабочем состоянии.

Я щурюсь на него в сумраке. Уже поздно, в императорской библиотеке пусто. Дневные светильники погасли, ночные – инфракрасные шары, зависшие в воздухе и легонько колеблющиеся, как пузырьки в глубоководном морском течении, – заливают помещение рубиновым светом.

Его лицо никак не выдает его мыслей. Я не могу даже догадываться, что он подразумевал.

— Продвигается медленно, – делюсь я, уводя разговор подальше от непростой темы моего сердца. – Пока у меня есть только догадки. Я ищу все возможное о Венце Мира.

— Вот тебе и заявления о том, что ты все знаешь о Солере.

Теперь мягкое поддразнивание в голосе Валена уже ни с чем не спутать. Я шутливо пихаю его:

— Заткнись и помогай искать.

— По данным командования, я сплю в своей комнате. – Он тянется за ворохом свитков на верхней полке и снимает их. – Помогу, чем смогу.