Книга План «Месть» с поправкой на чувства, страница 11 – Галина Колоскова

— Какая? — выдыхаю я, всё ещё не в силах оторвать от него взгляд.

— Твои туфли. Их нужно срочно спасать от этого платья. Или наоборот.

Мы оба смеёмся, и напряжение тает. Консультантка, сияя, пускается в объяснения про туфли и клатчи. Лев утверждает всё кивком, не сводя с меня глаз.

Я чувствую лёгкое головокружение. От сумасшедшей цены восхищения, от его хищного взгляда. От того, как идеально ткань платья лежит на моей коже. И даже не знаю от чего больше.

Очередь доходит до его костюма. Лев выбирает что-то классическое, тёмно-серое. Костюм безупречно сидит на нём, подчёркивая широкие плечи и делая его ещё выше. Но я замечаю деталь.

— Нет, — говорю решительно. — Галстук не подходит.

Лев смотрит на себя в зеркало, потом косится на меня.

— Он идеален. Он классический.

— Он скучный, — парирую я, цитируя его же. — Твой галстук должен гармонировать с моим платьем. Подчёркивать его переливы.

— Я не аксессуар для твоего образа, Савельева! — Лев хмурится, но в глазах промелькивает искорка интереса.

Красивая женщина автоматом получает право топать ножкой.

— А я — не манекен для твоих экспериментов, Захаров! — не сдаюсь я. — Но стою рядом и терплю. Мы же команда, в которой ты капитан, верно? — Меняю тактику на обожаемую мужчинами лесть. — Значит, должны выглядеть как команда. Идём-ка сюда.

Подхожу к стойке с галстуками и выбираю один — нежного сиренево-серого оттенка, почти точно в цвет моего платья.

— Вот. Примерь.

Он смотрит на галстук, потом на меня, вздыхает с преувеличенным страданием, но соглашается.

— Уговорила, берём. Но только чтобы ты отстала.

Лев стоит перед зеркалом, пытаясь прикинуть, как это будет выглядеть. Я вижу, что он делает неловкий узел, и не выдерживаю.

— Да ладно, дай я, — говорю, отстраняя его руки. — Ты всё испортишь.

Стою перед ним так близко, что чувствую тепло тела и запах парфюма. Пальцы касаются его шеи, скользят по прохладному шёлку. Я сосредоточена на узле. Хочу, чтобы всё получилось идеально. Чувствую, как бьётся его пульс под подушечками моих пальцев. Или так оглушительно бьётся моё сердце? Я не знаю.

Поднимаю на него глаза, чтобы сказать что-то язвительное про его неумение завязывать галстуки, и замираю. Лев смотрит на меня. Не на галстук, не на мои руки. На меня. Во взгляде больше нет надменности. Он тёмный как бездна, серьёзный, без намёка на привычную насмешку. В чёрных глазах читается то же смятение, что и у меня. Воздух между нами становится густым, осязаемым. В ушах звенит тишина, нарушаемая только нашим дыханием.

Пальцы замирают на шёлке. Я не могу отвести взгляд. И он не отводит. Мы замираем в центре пустого бутика, залитые мягким светом, и время останавливается. Вижу каждую ресницу, каждую чёрточку на мужественном лице. Всё во мне кричит о том, что это ошибка, что это не по сценарию, что это…

— Ну что, — тихий голос, почти шёпот, звенит оглушающим набатом. — Получилось?

Я отшатываюсь, как от удара электричества. Пальцы разжимаются, и галстук скользит вниз.

— Да, — выдыхаю, отворачиваясь и делая вид, что поправляю юбку. — Вроде получилось. Бери тот, который я выбрала.

Не смотрю на него. Не могу. Иду оплачивать своё запредельно дорогое платье на ватных ногах. Руки слегка дрожат. Он молча поднимает сиренево-серый галстук и отдаёт его консультантке.