Книга План «Месть» с поправкой на чувства, страница 13 – Галина Колоскова

Он на секунду замирает, потом кивает. В чёрных глазах мелькает что-то вроде уважения.

Увы, дальше всё катится под откос. Он путает имя моей «любимой» книги, которую мы якобы вместе читали в парке. Я забываю, какую породу собаки мы «собираемся завести». Мы пытаемся рассказать о нашем «первом свидании», и у нас получаются две совершенно разные истории. В какой-то момент мы оба замолкаем, уставшие от вранья.

— Знаешь что, — говорит Лев, откладывая вилку. — Это провал. Полный и абсолютный.

Я смотрю на пятно на его брюках, на свои дрожащие пальцы, и вдруг меня начинает трясти от смеха. Тихий, истеричный смех, который не могу остановить.

— Мы ужасны, — выдавливаю я сквозь смех. — Даже придумать любовь нормально не можем. Дуэт самых плохих лжецов на свете.

Он смотрит на меня, и каменное лицо постепенно смягчается. Уголки рельефных губ дёргаются, и он уже смеётся. Громко, искренне, по-настоящему.

— Это был худший сценарий свиданья в моей карьере, — говорит он, вытирая слезу. — Ты пролила на меня вино. Я перепутал Воннегута с Верном. Мы — катастрофа.

— Зато, какая команда я… — хохочу я, чувствуя, как камень падает с души. — Давай расслабимся и побудем самими собой.

Заказываем кофе и десерт, и разговор наконец-то становится настоящим. Без деревенеющего от напряжения языка, легенд и ролей.

— Знаешь, — неожиданно говорит Лев, размешивая сахар в чашке. — В школе я всегда считал тебя самой умной. Честно. Меня бесило, что ты единственная, кто могла оспорить мои ответы у доски.

Я смотрю на него, поражённая.

— Правда? А я думала, ты меня ненавидишь. Ты всегда был таким… богоподобным и снисходительно смотрел на всех свысока.

— Я был занудным подростком с завышенной самооценкой, — признаётся он с лёгкой усмешкой. — А ты, в отличие от меня, была настоящей. Не пыталась казаться круче, чем есть. Просто знала себе цену. Это и бесило, и восхищало одновременно.

Я откладываю ложку. В груди что-то щёлкает, тает.

— А меня твоё занудство бесило до зубовного скрежета, — говорю я. — Но я всегда завидовала твоей наглой уверенности. Ты никогда не сомневался в своих словах. Даже когда был не прав.

— Я и сейчас не сомневаюсь, — парирует он, откидываясь на спинку стула, но уже без привычной колкости. — Хотя могу признать, что кто-то бывает прав больше.

Поражаюсь его изяществу обходить прямые углы. Разве можно быть правым больше или меньше? Ты либо прав, либо нет. Есть чему поучиться.

Мы молча смотрим друг на друга. Смех утих, осталось лёгкое, тёплое послевкусие и странное, новое понимание.

Вижу перед собой не того заносчивого мальчишку, а взрослого мужчину, способного посмеяться над собой. Впервые Лев признаёт мои достоинства. Он сидит с пятном вина на брюках и не выглядит несчастным.

Воздух между нами снова меняется — становится гуще, теплее. Наше неловкое молчание уже не враждебное, а … заинтересованное. Я замечаю, что у него есть маленькая родинка над бровью.

Лев без раздражения смотрит, как я тереблю край салфетки.

— Саша… — начинает он тихо, серьёзно.

— Да? — нервно выдыхаю я.

Он сканирует меня глубоким взглядом. Мне кажется, он видит мой страх, мою неуверенность, дурацкое волнение. Нервное напряжение достигает порога. Чувствую, как неприятно сосёт под ложечкой.

— Ничего, — Лев вдруг отводит глаза и делает глоток кофе. — Просто подумал, что с тобой не скучно. Даже когда всё идёт наперекосяк.