Книга Бернаут. Второй раунд, страница 16 – Виктория Побединская

— Все плохо?

— Реабилитация после таких серьезных повреждений – дело небыстрое. Продолжайте относиться к его положению не как к болезни. Не акцентируя внимания на том, чего он лишился и на чем он сам зациклился.

Я с облегчением кивнула, потому что именно так и делала. Изо всех сил старалась вести себя так, будто он – все тот же Реми Беланже, которого я встретила год назад.

— Тише, – перестав накладывать бинт, доктор приложил палец к губам. – Слышите?

Я прислушалась. Звуки из комнаты Бланжа и правда доносились странные. Как будто кто-то скребся. И тут я наконец сообразила: это веник шелестел по полу.

— На моей памяти он впервые что-то подобное делает, – признался врач.

Я хмыкнула:

— Бьюсь об заклад, впервые в жизни.

И мы оба улыбнулись.

— Вы контролируете лекарства, которые он принимает? – Врач понизил голос до заговорщического шепота.

— Я даже толком не знаю, что ему назначено, – прошептала я в ответ.

— Хондропротекторы, миорелаксанты, витамины, обезболивающие – инъекции и таблетки.

— Как много всего…

— У него могут случаться приступы, это нормально, не пугайтесь. Он знает, как действовать в этом случае.

— Ясно. А мне что нужно делать?

Завязав бантик на моем пальце, доктор поднял глаза и улыбнулся.

— Ничего, – ответил он мягко. – Просто будьте рядом. У вас это отлично получается.

…Ночью я проснулась от странного шума. Даже не поняла спросонья, что именно меня разбудило. То ли ветер за окном стучал ветками, то ли диван в гостиной, на котором я теперь вынужденно спала, решил проткнуть мои ребра своими пружинами. Он был старым и скрипучим, так что неудивительно. Потерев бок, я повернулась на другую сторону и снова закрыла глаза. Но звук повторился. И это точно был не ветер. А еще я определенно уже слышала его раньше.

Все внутри сжалось. Потому что казалось, будто в соседней комнате происходит что-то очень плохое.

— Бланж… – тихо позвала я, но ответа, как и всегда, не последовало. – Все в порядке? Может, тебе нужна помощь?

А если у него случился тот самый приступ, о котором говорил доктор? Господи, сколько я про них перечитала! Так что теперь боялась этих приступов сильнее, чем войны. Я не знала, что конкретно их провоцировало, пыталась после ухода врача поискать в интернете, но даже он не помог: слишком разнились травмы. То, что хорошо помогало в одном случае, было совершенно противопоказано в другом. Так что в итоге я захлопнула крышку ноутбука, оказавшись еще более растерянной, чем была раньше.

Кровать снова скрипнула.

Врач говорил, Бланж в курсе, что в этот момент делать, и у него под рукой всегда есть лекарства, но я все равно не смогла удержать себя в постели. Тихо встала и на цыпочках прокралась к его спальне. Дверь на этот раз оказалась не заперта, и я замерла на пороге.

Бланж не кричал и не стонал, а, стиснув зубы, дрожал от боли, такой сильной, что вена на его виске пульсировала. А еще молча ронял слезы. И на этот раз я не могла оставаться в стороне.

— Реми…

— Уходи! – прогнал меня он, но я все равно вошла в его комнату, села на постель, не зная, что сделать, как облегчить его страдания хоть немного, а потом просто расплакалась вместе с ним.

Даже понимая, что я наверняка не тот человек, которого он бы хотел видеть рядом, но все равно обняла его, и положила его голову себе на колени, позволив отдать хотя бы часть боли мне. Потому что одному столько не выдержать.