Книга Ржавчина, страница 12 – Виктория Побединская

Я спускаюсь вниз, где в гостиной рядом с мамой на диване сидит незнакомая женщина, за ее спиной топчутся два подростка: девочка лет пятнадцати и мальчик, мой ровесник. У обоих медные, как проволока, волосы и пронзительно яркие глаза цвета морского шторма. Оба, в отличие от меня, явно чувствуют себя здесь в своей тарелке.

— Анна, иди к нам, – на идеальном английском произносит мама. По образованию переводчик, она без труда обосновалась в новой стране. Мне же языки всегда давались со скрипом. – Это миссис О’Доннел и ее дети, Джули и Август.

— Здравствуйте, – улыбнувшись, отвечаю я, пряча потные ладони в карманы и надеясь, что на этом меня отпустят, избавив от необходимости рассказать о себе, но девочка вдруг подходит и обнимает меня.

— Тебя зовут Анна? – спрашивает она, тут же протягивая руку. – Какое красивое имя. Я Джулс. Но ты можешь звать меня Джей-Джей.

Я выдавливаю улыбку.

— Хорошо.

— Надо же, у меня никогда не было друзей из России. Говорят, там жутко холодно?

— Нормально.

— Уфф, я бы точно не выжила. Даже местную зиму с трудом выношу. А про белых медведей на улице, правда?

Я хочу сказать, что если в России и есть медведи, то только бурые и уж точно они не ходят и в окна не заглядывают, но упорно не могу вспомнить слово «бурый», поэтому ограничиваюсь лаконичным:

— Нет.

— А ты отлично говоришь по-английски, – поднимает она большой палец. Я смущаюсь, но внутренне ликую. – Идем на кухню, сегодня такая жара, я просто умираю от жажды. – И словно бывала здесь уже не раз, ведет за собой мимо лестницы в зону столовой.

Наш дом – один из самых больших на улице. В первый раз я даже умудрилась в нем потеряться, но Джули точно знает, не только куда идти, но и где что лежит.

— На самом деле меня зовут не Джулия, – говорит она, вытаскивая из холодильника пакет с лимонами и открывая один за другим ящики в поисках ножа. – Мое имя пишется как Джулай^[4], то есть июль. Угадай, когда у меня день рождения? – Не дожидаясь ответа, сообщает: – Двадцать седьмого июля. А у него – тринадцатого августа. – Она кивает на брата. – Еще у нас есть младшая сестра Эйприл^[5]. Вот так, да. Если ты скажешь, что наши родители странные, я не буду возражать.

Я улыбаюсь, выхватывая из ее речи обрывками смысл, понимая, что эта девочка мне уже нравится. По большей части потому, что говорит за нас обеих.

— Август, тебе со льдом?

Она оглядывается на молчаливого брата – тот, сложив руки на груди, рассматривает наш двор. Но надолго мой взгляд на нем все равно не задерживается, потому что Джули протягивает мне лимонад. Хотя она старше на несколько лет, я от всей души надеюсь, что мы станем друзьями. Пряча улыбку за стаканом, делаю глоток – и мои мечты разбиваются вдребезги. Потому что по лестнице спускается Тобиас.

На мгновение у меня даже дыхание перехватывает. Мало того, что он вылез из своей норы – еще и голову вымыл. Вот так новость. Нацепил на руки свои кожаные приблуды и до снежной белизны начистил подошвы кед. Даже я, прожив тут всего неделю, знаю, что эти конверсы Тобиас надевает только по особым случаям.

— Привет, – окликает он всех. Господи Боже, я впервые вижу, как этот парень улыбается. – А где предки?

— Отцы уехали в DC^[6], – отвечает Джули, буквально облизывая моего брата взглядом.