Книга Ржавчина, страница 14 – Виктория Побединская

— Тише ты!

Мы ныряем в растущие за домом кусты гортензии и крадемся на корточках. Я бросаю взгляд на припаркованный автомобиль отчима, который все лето злостно эксплуатирует Тобиас.

— Значит, когда мне нужно в магазин за новыми кедами, он делает вид, что занят, – возмущаюсь я. – Зато, стоит Джули помахать, он уже тут как тут!

— А я предупреждал, – вскидывает брови Август. – Твой придурочный братец у нас уже почти поселился.

— По мне так прекрасная новость. Наконец мы от него избавимся.

Август бросает в мою сторону охапку опавших листьев, а я смеюсь, уворачиваясь.

— Давай, наверх! – командует он. – Они должны быть в его комнате! – и подставляет плечо.

Мы называем их пару Джубиас. И нам очень интересно знать, чем именно они занимаются за закрытой дверью. Ведь Джей-Джей отличная девчонка, а Тобиас – кусок дерьма. Что между ними может быть общего? Ни-че-го. Много раз мы с Августом хохотали, пытаясь представить выражение лица моего братца, когда он ее обнимает, ждет у машины, чтобы пригласить в кино, или держит за руку, но не смогли. Поэтому все, что нам остается, лишь подглядывать в замочную скважину. Или в окно.

— Ты мне на голову наступишь! – шипит Август, подталкивая наверх и помогая забраться на дерево. – Окна спальни Тобиаса выходят на боковую сторону дома, и лучшего наблюдательного пункта, чем старый дуб Пирсов для этого дела не найти. – Ай, ну не на волосы же!

— Прости, – пищу я.

Ветка, на которой стою, опасно трещит под ногами, словно предупреждая, лучше бы за что-то еще схватиться для верности, и я обхватываю ствол руками, перенося вес к основанию. Беспокоясь лишь об одном – как не растерять мозги и кости, свалившись отсюда прямиком в растущий под деревом барбарис. Нагоняй от его хозяйки, мисс Пирс, старушки, у которой померанский шпиц и на носу большая бородавка, пугает даже больше колючек в заднице и сломанных ног.

Набравшись смелости, я отдираю ладони от шершавой коры, и поворачиваюсь. Тобиас с Джули сидят на кровати. Стена за ней до потолка обклеена газетами, записанными от руки нотами, портретами музыкантов, имена которых мне неизвестны, и всякой прочей чепухой. Еще пара месяцев такими темпами и никто не сможет сказать, какого цвета у Тобиаса стены.

— Ты погляди! – восклицает Август, забравшись на соседний сук. Его лохматая голова выглядывает из-за ствола с другой стороны. – Фу, гадость какая, он что, сует ей в рот язык? Напомни мне больше не пить с ней из одной кружки.

В этот момент Тобиас отлипает от своей девушки и замечает нас. Его взгляд обещает долгую и мучительную смерть.

— Бежим! – кричит Август, ловко повисая на упругой ветке и спрыгивая вниз. – Давай же!

Он резко тянет меня за край футболки, и уже в следующий миг я с воплем лечу вниз, но лечу, как всегда, в его руки, так что мы валимся, подминая куст барбариса вместе, смеясь и вскрикивая от того, что свою порцию колючек все же отхватили.

Убегая вниз по улице, мы чувствуем себя невероятно смелыми и ужасно взрослыми, но не такими взрослыми, как Джубиас, разумеется. Без всей этой слюнявой романтики. Мы догоняем друг друга, швыряясь барбарисом. И мы счастливы.

В конце лета мама везет меня в молл за обновками к школе. У нее теперь собственная машина, и она за рулем. Мы с Августом, который напросился с нами, сидим на заднем сидении и слушаем один плеер на двоих.